Барбара Делински - Над бездной

– О чем ты думаешь, когда сидишь за рулем? – спросила Энджи.

Он нахмурился.

– О нас с тобой. О ком же еще?

Теперь муж смотрел в окно и как бы отдалялся, уходил в свои мысли. Энджи чувствовала, что этого нельзя допустить, хотя и была в форме для решительной беседы.

– Так что же ты надумал? – спросила она наконец.

– Я просто вспоминал о том, что мне нравилось в нашей семейной жизни.

«Что же тебе нравилось?» – хотела было спросить Энджи, но вовремя прикусила язычок. Она решила больше не пытаться руководить обстоятельствами. Бен уже большой мальчик. Если ему захочется выразиться яснее, он сам сумеет это сделать.

К ее счастью, Бен через минуту прервал молчание.

– Мне нравилось, когда мы совершали с тобой спонтанные поступки. Скажем, ты помнишь, как мы готовили на маленькой японской жаровне, хибачи, на балконе той квартиры, которую сняли сразу после того, как поженились? Еще я люблю вспоминать, как мы играли в карты до трех утра. Мне нравилось, как нас в дурную погоду заметало снегом и как потом мы спали долго-долго и вставали поздно, а после отправлялись на прогулку. Короче, все в таком вот духе.

– А потом у меня перестало хватать времени, чтобы гулять с тобой по ночам в дурную погоду?

– И я тебе это позволил, – отметил Бен. – Я позволил тебе слишком углубиться в дела. Значит, на мне также лежит вина.

Большое спасибо за признание, подумала Энджи. Если те часы, которые он проводит за рулем, позволяют ему делать подобные открытия, то пусть себе ездит. Неверность – это другое дело.

– Ты собираешься подавать на развод? – спросил Бен, глядя на нее в упор.

Она отрицательно покачала головой.

– Я не готова к этому, просто мне нужно знать, как ты намереваешься поступить с ней.

– Да никак. У нас все кончено.

Было похоже на то, что он говорит правду, но Энджи хотелось знать больше.

– Почему? – спросила она.

– Она была для меня заменителем, человеком, способным заполнить пустоту внутри и убить время.

– Она состояла в этой должности восемь лет. Что же изменилось сейчас?

– Сейчас ты обо всем знаешь, и я чувствую себя, как последнее дерьмо.

Одна половинка души Энджи со злорадством отметила этот факт, но другая, которая оказалась более отзывчивой к людским бедам, ощутила, что у мужа начался период раскаяния. Она всегда знала, что Бен – человек разумный. Более того, его карикатуры помогали слабым бороться с сильными мира сего, так что его можно было бы назвать существом человеколюбивым. И Маре очень нравилась эта черта его характера. Энджи в свое время тоже гордилась мужем.

Итак, несмотря на ошибку, разум у Бена в конце концов победил. Энджи ощутила некоторое удовлетворение от того, что она, как выяснилось, все-таки не слишком плохо знала мужа.

– Ну так что будет с нами? – тихо спросила она. – Сможем мы склеить разбитое и обрести счастье снова?

Он вытянул ноги и потер ладонями бедра.

– Я не знаю. Иногда я все еще злюсь.

– На то, что я хожу на работу?

– В основном.

– Ты хочешь, чтобы я уволилась?

Он внимательно посмотрел на жену.

– А что, это возможно?

Она задала вопрос, только чтобы услышать это от него.

– «Возможно» – не то слово, – постаралась объяснить она свою точку зрения. – Более уместен вопрос «могу ли я?» – Энджи перевела дух. – Честно говоря, не знаю. Врачебная практика, которую я веду, успела уже превратиться в неотделимую часть меня самой. Я не уверена, что смогу полностью отказаться от своей работы, точно так же, как для тебя невозможно взять и вдруг перестать рисовать.

– Я начал рисовать с двух лет.

– А я хотела стать врачом почти в таком же возрасте.

– Искусство – это одно из важнейших проявлений человеческого духа.

– Точно так же, как и стремление исцелять.

Молчание, установившееся после довольно резкой отповеди мужу, которую позволила себе Энджи, стало свинцовой тяжестью давить ей на сердце. «Поговори с ним, Энджи, расскажи, что ты чувствуешь», – всплыли в ее памяти отчаянные призывы Пейдж. Потом она вспомнила отрывок из письма Мары, который не так давно прочитала Пейдж в офисе: «Я вхожу в человеческие жизни, а потом ухожу. Люди поступают со мной точно так же».

В этот момент Энджи неожиданно ощутила свою близость с Марой – вот уж чего ей хотелось бы меньше всего на свете.

– Надо прийти к компромиссу, – заявила она твердо. Нечего распускать нюни, когда ты прожила половину жизни. – Мы не можем расстаться так просто. Слишком много между нами общего, слишком много мы одинаково любим. В конце концов, у нас есть даже общая история – история нашей жизни под одной крышей…

– И общий ребенок, который завтра приезжает домой на каникулы. – К тону мужа примешивалась тень сарказма, к которому он часто прибегал в последнее время, разговаривая с ней. – Ты именно ради сына затеяла весь этот разговор?

Осенний лист притиснуло ветром к лобовому стеклу машины. Он был пожухлый и сморщенный. Она сказала:

– Нет, Бен. Я стала понимать те вещи, которых раньше не замечала. Ты был прав насчет Дуги. Не могу сказать, что мне очень нравится, что он находится в пансионе. Эта идея всегда останется для меня чуждой, это приблизительно так же, как в его детстве, когда он был совсем малышом и пытался перелезть через ограждение кроватки. Я сидела рядом, видела его попытки, но сознательно не пыталась помочь, поскольку знала, что если он не сделает этого сам, то никогда не научится самостоятельно преодолевать препятствия в жизни. Он достаточно хорошо вписался в жизнь закрытой школы – ведь это то, чего он хотел и, возможно, в чем сильно нуждался. – Она глотнула воздуха и закончила: – Нет, этот разговор я затеяла только ради нас, двоих.

Этой фразой она закончила свой разговор с мужем. Круг замкнулся.

– Итак, – сказал Бен, продолжая упорно смотреть в приборную доску прямо перед собой, – что мы с тобой будем делать дальше?

Энджи теперь не хотелось помогать ему.

– Что ж, тебе самому придется ответить на этот вопрос. Что-то я стала очень нерешительной, когда ты предлагаешь мне дать ответ на глобальные вопросы. Мне разонравилось обо всем думать самой.

– Но я тоже не в состоянии решить что-либо в одиночку.

– Я просто не знаю, что тебе сказать. Я знаю только, чего хочу лично я. Я хочу, чтобы мы остались вместе и постарались вновь построить свою жизнь, но я вовсе не уверена, что ты хочешь того же самого.

Он некоторое время помолчал, а затем произнес тихим голосом:

– Я хочу того же, чего хочешь ты.

– Значит, решение возможно. Может быть, нам обоим следует подумать над этим. Хорошо подумать, а потом еще раз поговорить. – Было похоже, что она имеет в виду какие-то длительные разговоры, чуть ли не переговоры в общепринятом смысле слова, но она была не в состоянии придумать ничего другого. Если знаешь, что есть надежда, тогда можно ждать и долго.