Патриция Гэфни - Бегство из Эдема

– Вам что-нибудь видно? – спросил он у возницы.

– Что-то их там задерживает, – лаконично ответил тот. – А что – не знаю.

Алекс снова сел и захлопнул дверцу.

– Что он сказал?

– Он ничего не знает.

Увидев, как она стискивает пальцы и покусывает нижнюю губу, он попытался ее успокоить.

– Бен наверняка застрял в той же пробке, – сказал Алекс. – Не волнуйся, Сара, мы найдем его.

Сара его почти не слушала.

– Когда Бен увез Майкла в прошлый раз… помнишь, я тебе говорила?

– Помню.

– В тот раз он увез Майкла в охотничий лагерь в дальнем конце Лонг-Айленда. Но он слишком хитер: он не поедет дважды в одно и то же место. Если только нам не удастся перехватить их до отъезда, я даже не буду знать, где искать.

Это было не единственное, чего она не знала: например, она понятия не имела, куда бежать, если они наконец доберутся до Центрального вокзала. В каком направлении им двигаться – на Гарлемскую платформу, на Нью-Хейвен, на Лонг-Айленд или…

– Мы их найдем, – упрямо повторил Алекс.

– Я этого не вынесу.

Сара готова была выпрыгнуть на мостовую и идти пешком – уж конечно, это было бы быстрее, чем вот так ползти улиткой, выматывая себе нервы! – но всякий раз карета внезапно дергалась вперед, наполняя ее душу новым безумным взрывом надежды. Несколько минут спустя они пересекли 38-ю улицу, и тут карета окончательно остановилась. Кучер что-то прокричал; Алекс выпрыгнул наружу.

– В чем дело?

– Дальше не проехать. Я здесь поверну, надо выбираться отсюда. Похоже, эти забастовщики запрудили всю Третью авеню и 42-ю улицу до самого вокзала. Нам туда не добраться.

Сара услышала и вышла из кареты, присоединившись к Алексу.

– В таком случае мы пойдем пешком.

Алекс расплатился, догнал ее и взял под руку. Ему хотелось привести ей тысячу доводов, убедить ее, что ей следовало бы повернуть назад, но он почел за благо промолчать, понимая, что все бесполезно. На 39-й улице тротуар оказался почти таким же запруженным, как и мостовая, причем навстречу им двигалось не меньше народу, чем проталкивалось в том же направлении, что и они сами.

– Что происходит? – спросил Алекс у хорошо одетого господина, уступившего им дорогу.

– Забастовка! Вы не сможете попасть на 42-ю улицу, там наемные штрейкбрехеры гонят всех обратно на Парк-авеню и на Лексингтон. Вход в туннель Мюррей-Хилл заблокирован, так что пробраться на вокзал невозможно. Говорю вам, туда нельзя, не пройдете! – крикнул он им вслед, когда Сара снова двинулась вперед, а Алекс поспешил за ней.

Сара лихорадочно обводила глазами улицу в поисках кареты Кокрейнов. Вдруг она возвращается в южном направлении?

– Серая карета с коричневой отделкой, – твердила она Алексу.

Но кареты нигде не было видно. Патрульный фургон, забитый полицейскими и сопровождаемый воем сирены, прогрохотал на север по встречной южной полосе. Толчея на тротуаре стала невыносимой; Алекс притянул к себе Сару и крепко взял ее под руку.

– Ты должна, вернуться.

Ему приходилось чуть ли не кричать, чтобы быть услышанным в стоящем вокруг гвалте. Какой-то мужчина, бежавший мимо, сильно толкнул его в плечо, а он сам при этом едва не сбил с ног Сару. Она сумела сохранить равновесие и продолжила путь вперед, таща Алекса за собой, протискиваясь во все открывающиеся в людской давке лазы и щели.

– Ты же слышала, что сказал тот человек, – пытался вразумить ее Алекс. – Вокзал закрыт. Это значит, что Бену тоже туда не добраться. Если там штрейкбрехеры, значит, обязательно будут драки. Позволь мне отправиться туда одному. Ты можешь пройти по 40-й улице на Пятую авеню и вернуться домой. Сара, прошу тебя…

– Нет, я сама должна его найти. Должна. Непременно должна.

Больше она ничего не желала ни говорить, ни слушать, поэтому Алекс сдался.

– Давай пойдем по мостовой, – предложила Сара, дергая его за руку.

Не выпуская ее руки, он сошел следом за ней с тротуара. Она оказалась права: на проезжей части было безопаснее. Толкотня на тротуаре все больше напоминала потасовку.

На неровной булыжной мостовой Сара подвернула ногу в сапожке на высоком каблуке, сделала несколько ковыляющих шагов, но вскоре боль утихла. Издалека доносились громкие крики, но что происходит впереди, понять было невозможно: вся улица была загромождена экипажами. Внезапно толпа пешеходов хлынула с тротуара на проезжую часть огромной беспорядочной волной, а секунду спустя изо всех окон деревянного дома, выходившего фасадом на улицу, показались ярко-оранжевые языки пламени.

– Поджигатели, – догадался Алекс, с удвоенной силой прокладывая себе дорогу в немыслимом людском месиве.

Сара потеряла шаль; еще минута – и с ее волос слетела шляпа. Людские вопли смешивались с пронзительным ржанием перепуганных лошадей. Обезумевшие животные вскидывались на дыбы и панически дергали постромки безнадежно застрявших карет и повозок. Непрерывно и бестолково завывали сирены. Никто больше не соблюдал разделительных полос; полицейские фургоны, тщетно пытавшиеся пробиться на север сквозь бунтующую толпу, застряли в пробке наравне со всеми остальными экипажами.

В нескольких шагах впереди Сары и Алекса двое мальчишек возрастом чуть постарше Майкла швыряли кирпичи в толпу с крыши трехэтажного ресторана. Люди высовывались из окон, влезали на телеграфные столбы, толпа, зажатая между двумя тротуарами, металась из стороны в сторону.

– Нам не пробиться! – крикнул Алекс, обеими руками схватив Сару за плечи. – Тебе надо поскорее выбраться отсюда!

Сара яростно замотала головой.

– Там же Майкл! А если он ранен? – закричала она в ответ.

Вдруг Алекс схватил ее еще крепче и шарахнулся в сторону, одновременно поворачиваясь вокруг своей оси и увлекая ее за собой. Через секунду она увидела, как какой-то мужчина в одной рубашке без сюртука размахнулся фанерным плакатом на деревянном шесте и обрушил его на плечо Алексу. Алекс коротко вскрикнул. Когда пикетчик с обезумевшим взглядом снова вскинул свой плакат, чтобы кого-то ударить, в уме у Сары запечатлелись выведенные на фанере слова: «Долой продажных боссов».

Алекс опять развернулся кругом, пошире расставив ноги и заслоняя Сару своей спиной, но толпа уже вклинилась между ним и драчливым пикетчиком, плакат обрушился на голову кому-то еще, а затем и сам бунтовщик скрылся из виду. Когда Алекс обернулся, Сары уже не было.

Она ясно видела его всего в шести футах от себя – он был на голову выше всех, кто его окружал, – но с таким же успехом их могло разделять и шестьдесят футов и даже шестьдесят миль: сквозь плотно стиснутые в давке тела невозможно было пробиться.

– Алекс! Алекс!