Джанет Дейли - Игра до победы

– Рауль, какая в августе погода в тех местах, где вы живете? – спросила Триша.

– Климат почти такой же, как в северной Флориде. Дни – теплые и мягкие, а по ночам может быть прохладно, – Рауль отвечал только из вежливости, чтобы отделаться от девушки, внимание его было сосредоточено на Лес.

– В вашей брошюре говорится, что школа помещается на юго-западе от Буэнос-Айреса, – сказала она.

– Да. Примерно в трех-четырех часах езды на автомобиле. Когда будете составлять планы своей поездки, я посоветовал бы вам заказать номер в гостинице, чтобы провести первую ночь в Буэнос-Айресе. Вы устанете после долгого перелета из Соединенных Штатов.

Теперь, когда решение было принято, осталось обсудить множество подробностей. На этот раз Лес принимала в беседе самое живое участие. Но ей все равно было трудно говорить с Раулем так, чтобы при этом не волновалась ее женская суть.

Только позже, когда Лес смотрела, как Триша провожает Рауля до двери, она вдруг поняла, насколько трудной может оказаться эта поездка в Аргентину. Но она поедет – потому что туда поедет Роб. Это то, чего ему сейчас хочется больше всего на свете.

Может быть, неправильно отказываться от своей собственной жизни ради детей, но, кроме них, у нее ничего не осталось. Она нуждалась в них.

16

Флоридское солнце, вставая над горизонтом, еще только начинало свое путешествие по голубому летнему небу, но на зеленом тренировочном поле, расположенном возле конюшен, было уже жарко. И Лес, скакавшая галопом на пегом коньке вслед за мячом, чувствовала на губах соленый привкус пота.

Приподнявшись на стременах, чтобы собраться для удара, она перенесла на них всю тяжесть тела и стиснула коленями и бедрами конские бока, чтобы удержаться в седле. Рука ее подняла над головой длинную клюшку, тело слегка изогнулось и склонилось вправо… Удар. Раздался звонкий щелчок, и рука ощутила отдачу от броска. Мяч полетел вперед и, подпрыгивая, покатился по траве к краю поля, где стоял конюх, Джимми Рей Тернбулл.

Конюх был не один. Рядом с ним возвышался какой-то статный мужчина. Лес сразу же узнала широкие плечи и серебристую проседь в темных волосах. Ее охватила внезапная напряженность. Лес бессознательно натянула поводья, подчиняясь первому порыву повернуться и ускакать, чтобы не встречаться с Эндрю лицом к лицу, но это желание почти тут же сменил прилив гордости, и решительным толчком каблуков послала коня вперед. Пегий, сбитый с толку противоречивыми командами, затанцевал на месте и пошел боком.

В последний раз она видела Эндрю на выпускных экзаменах детей больше двух месяцев назад, и то только очень коротко. И с ним была Клодия. Что он делает здесь теперь, когда прошло столько времени? Она вовсе не рада видеть его в своем доме. Они вернулись из Европы уже три недели назад. Почему он пришел? Что ему нужно? Лес внезапно опять почувствовала себя уязвимой.

Борясь с удушливыми воспоминаниями о том, какой она была дурой, Лес оставила клюшку для поло висеть на ремешке на запястье, отстегнула ремень шлема и сняла его, пытаясь освежить голову. Тыльной стороной ладони она вытерла испарину, выступившую на верхней губе, и вдруг поняла, какой замарашкой выглядит со стороны. Никакого макияжа, по лицу течет пот, волосы примяты шлемом – он увидел ее впервые после долгого времени совсем не такой, какой ей хотелось бы.

Черт бы его побрал за то, что он подловил ее в таком виде! Почему он не позвонил заранее? Неужели он считает, что это по-прежнему его дом и он может заскакивать сюда всегда, когда только пожелается. Лес сердито подъехала к боковой линии, где Эндрю стоял с Джимми Реем, и остановила пегого перед конюхом, не удостаивая бывшего мужа даже взглядом.

– Здравствуй, Лес. – Его тон был таким небрежным, словно они последний раз говорили друг с другом дня два, а не два месяца назад. – Я вижу, ты в хорошей спортивной форме.

Лес не ответила. Спешившись, она встала к нему спиной и протянула Джимми Рею шлем и клюшку.

– Отнесите это в помещение для снаряжения, – приказала она и пошла по направлению к дому, стягивая на ходу перчатку для верховой езды, которую надевала на правую руку, опасаясь натереть клюшкой волдыри.

– Если ты приехал к Трише или Робу, то их здесь нет, – сообщила она, полуобернувшись к Эндрю.

– Я не к ним. Хочу поговорить с тобой. Наедине.

Цокот копыт пегого, послышавшийся, когда Джимми Рей повел жеребца к конюшне, прозвучал, казалось, как эхо внезапно и громко застучавшего сердца Лес. В ее голове лихорадочно завертелись всевозможные причины, по которым он мог бы захотеть поговорить с ней наедине. Соглашение о разделе имущества и документы о разводе, даже налоговые декларации – все было давно составлено и подписано. Но если даже и осталось бы что-нибудь незавершенное, Эндрю поручил бы дело адвокату, а не пришел бы сам.

Следовательно, разговор может быть только личным. Лес не разрешала себе думать о том, что у Эндрю могли возникнуть сложности в отношениях с Клодией. Как ни странно, эта возможность пугала – она словно вновь делала Лес полностью уязвимой. Когда Триша спрашивала ее, не сойдутся ли они с Эндрю опять, эта возможность казалась невероятно отдаленной. Но как ей поступить, если он хочет вернуться к ней? Хочет ли она вновь выйти за него замуж? Нет, навряд ли. Не хочет. Но что, если…

– Почему бы нам не пойти в дом, – предложила Лес, глядя прямо перед собой и все еще избегая смотреть ему в глаза.

Эндрю двинулся вслед за ней. Это было так привычно и знакомо – шагать с ним рядом, что Лес пришлось одернуть себя. Не поддавайся старым привычкам. Не позволяй себе расслабиться и забыть о том, что произошло. Она подняла руку и расстегнула широкую заколку, удерживающую узел на затылке, и потрясла головой, чтобы распустить влажные волосы, понимая, что это отнюдь не улучшит ее внешности.

– Тебе надо было позвонить заранее, – сердито сказала она.

– Я звонил. Эмма сказала, что ты занимаешься с лошадьми, так что я поехал прямо сюда.

Они огибали плавательный бассейн, Эндрю приотстал и шел позади Лес.

Что она могла ему возразить? Начать укорять Эндрю за незваный визит означало бы признать: Лес неприятно, что бывший муж застал ее в таком затрапезном виде. Конечно, за то время, что они были женаты, он видел ее всякой. Но это было тогда, теперь же – совсем иное дело.

До тех пор, пока Лес не вернулась из Европы, она сама не понимала, насколько ее путешествие было похоже на бегство. Теперь в тесном кружке местного общества она вновь была «бедной Лес», которую муж оставил ради молодой женщины. Оттого-то ей и было так неприятно, что Эндрю застал ее в столь неприглядном виде – без макияжа, пропахшую потом и лошадиным духом, со спутанными и неприбранными волосами. Вряд ли кто-нибудь может пожалеть о том, что ушел от такой замарашки.