Кристина Хегган - Проблеск надежды

– Прежде всего, – сказала Франческа, отвечая на ее вопрос, – я пришла, чтобы извиниться.

– За что?

– За тот кошмар, в который превратил вашу жизнь мой брат. – Она помедлила, словно подыскивая нужные слова. – Я также хотела сказать вам, что, как бы ни обрадовалась, узнав, что у меня есть маленький племянник, я никогда не одобряла решение Трэвиса судиться с вами из-за опекунства над Закери. – Она опустила глаза и уставилась на свои руки. – Трэвис был отъявленным негодяем, но я этого не понимала, пока не узнала о его тайном сговоре с целью разгрома вашего дома.

Она хотела было рассказать Дайане и о Холдене Нэше, но, немного подумав, решила этого не делать. Дайане Уэллс предстоял длительный и тяжелый судебный процесс, и ей нужны были положительные эмоции и поддержка любящих ее и верящих в нее людей. Если бы она узнала, что, кроме всего прочего, Трэвис пытался разрушить и ее карьеру, это ее только еще больше расстроило бы.

– Для моей матери это известие тоже было ударом, – добавила она.

– Ей сейчас, наверное, нелегко приходится: и смерть сына, и назойливость журналистов...

Франческа кивнула:

– Я очень за нее беспокоюсь. Она никогда еще не выглядела такой усталой. Иногда я просто ненавижу Трэвиса за все, что он сделал с ней. Со всеми нами...

Дайане было знакомо это чувство. Она испытала его не позднее, чем вчера, когда узнала о смерти Ника. Она задумчиво посмотрела на Франческу, потом, опасаясь, что, несмотря на любезные слова, у молодой женщины, возможно, еще осталась в душе тень сомнения, сказала:

– Я не убивала его, Франческа.

– Теперь я знаю это. Я видела вас на свидетельском месте в суде, когда вы давали показания, и поняла, что виновный человек, сколько бы ни репетировал, не смог бы говорить так убедительно.

– Спасибо. И еще благодарю за то, что вы прислали фотографии.

– Сожалею, что они не помогли. – Ее взгляд упал на фотографию Зака и задержался на ней.

– Это прошлогодний снимок, – сказала Дайана. – Ему тогда исполнилось восемь лет.

– Очень красивый мальчик.

– Моя гордость и радость. – Поддавшись порыву, она сказала: – Вы хотели бы как-нибудь встретиться с ним?

Франческа так и засияла:

– Очень!

– Он сейчас у тетушки Кейна в Сономе и вернется только после суда, но я могла бы как-нибудь привезти его сюда. Или вы могли бы съездить в Глен-Эллен.

– Это было бы замечательно. Он мог бы познакомиться с моим мужем. Рендл обожает детишек. Мы уже почти три года пытаемся завести ребенка, но... – Она печально улыбнулась. – Может быть, в следующем году. – Ну что ж, вам, наверное, пора вернуться к работе. – У двери она оглянулась. – Может быть, пообедаем вместе на этой неделе? Конечно, если у вас найдется время.

Еще две недели назад у Дайаны не нашлось бы времени не только для обеда, но даже для перерыва на чашку кофе. Теперь же свободного времени было сколько угодно.

– Думаю, что время найдется. Среда вас устроит?

– Договорились, встретимся в среду. Вы любите китайскую кухню?

Дайана подняла глаза к потолку.

– Это одна из моих многочисленных слабостей.

– Моя тоже. В таком случае встретимся в вестибюле «Линдфорда» в четверть первого. До ресторанчика, который я облюбовала, оттуда можно дойти пешком.

Глава 34

В ванной, отделанной черным и белым мрамором, Франческа, ухватившись обеими руками за край раковины, подождала, пока пройдет приступ рвоты, и ополоснула лицо холодной водой.

На этот раз ее вывернуло наизнанку, но пока еще нет полной уверенности. Сдернув с вешалки черное, отделанное кружевом полотенце, она вытерла лицо и попыталась восстановить нормальное дыхание.

Она беременна. По какой еще причине может мучить ее по утрам такая жестокая рвота? Сначала она подумала, что, может быть, съела что-нибудь неподходящее. Или подхватила этот ужасный желудочный грипп, которым в нынешнем году переболел чуть ли не каждый второй.

Но только сегодня утром, когда очередной приступ тошноты заставил ее со всех ног мчаться в ванную, она подумала, что, возможно, беременна.

Ребенок. Это слово танцевало у нее в мозгу, заставив забыть о только что пережитом неприятном моменте. Ребенок, крошечный драгоценный, родной комочек. Она будет любить его, заботиться о нем и наблюдать, как он растет.

Рендл с ума сойдет от счастья. Франческе хотелось поскорее поделиться с ним новостью. Но нет, еще рано. Она должна знать наверняка. У нее уже бывали ложные тревоги, после которых он ужасно расстраивался.

Нужно сейчас же записаться на прием к доктору Гири. Попросить принять ее сегодня же утром. Он, конечно, известный гинеколог, и у него отбою нет от пациенток, но он старый друг семьи, и она упросит его принять ее, учитывая важность случая.

Сквозь шум льющейся воды она услышала стук в дверь.

– Дорогая, с тобой все в порядке? Мне показалось, что тебя тошнит.

Франческа закрыла кран, повесила на место полотенце и, похлопав себя по щекам, чтобы они порозовели, открыла дверь.

– Со мной все в порядке, – сказала она, буквально сияя от радости при мысли, что им, наверное, вечером будет что отпраздновать. – Таблетка витамина «С» попала не в то горло, только и всего.

Когда Рендл отправился на кухню, чтобы включить кофеварку, она бросилась к телефону и позвонила доктору Гири домой.

За полчаса до назначенной с Дайаной встречи Франческе позвонила по внутреннему телефону ее секретарша.

– Миссис Аткинс. – Эми едва сдерживала смех. – У меня в офисе находится один очень красивый джентльмен, который настойчиво приглашает вас отобедать с ним, хотя и не записан на прием.

Я, конечно, сказала ему, что вы никогда не принимаете приглашений от незнакомцев, но...

Не успела она закончить фразу, как послышался голос Рендла, который, старательно подражая Богарту, произнес:

– Послушайте, любовь моя. Я приехал издалека и очень проголодался. Поэтому не вздумайте отказаться. Ладненько?

Франческа рассмеялась:

– Богарт никогда не говорит «ладненько»! Мгновение спустя Рендл появился за ее спиной и, развернув к себе вращающееся кресло, в котором сидела жена, поцеловал ее долгим страстным поцелуем.

– Ух ты! Здорово! – пробормотала она, когда он, наконец, ее отпустил. – Могу поклясться, что Богарт никогда так не целовал Бейкол.

– Некоторым людям невдомек, как получить удовольствие. – Присев на краешек письменного стола, он почувствовал себя таким счастливым, каким давно уже не был.