Виктория Холт - Седьмая девственница

Когда я вошла, он подошел ко мне. Я почувствовала его волнение. Он взял у меня накидку и не выказал никакого удивления, увидев, что я нарушила траур. Он смотрел мне в лицо, а не на платье.

— Может быть, мы сначала поговорим, а потом выпьем чаю? — спросил он. — У нас есть о чем поговорить.

— Да, Ким, — с готовностью ответила я. — Давайте поговорим сейчас.

Он взял меня под руку и подвел к окну, мы стали там бок о бок, глядя на газоны. Мне был виден хоровод камней на лужайке, и я подумала, что обстановка не могла быть лучше для того, чтобы сделать предложение.

— Я много думал об этом, Керенса, — сказал он, — и если я слишком спешу после вашей трагедии… вы должны простить меня.

— Прошу вас, Ким, — серьезно сказала я ему, — я готова выслушать то, что вы хотите мне сказать.

Он все еще колебался, потом заговорил снова:

— Я много думал об этом доме в прошлом. Вы знаете, я проводил здесь почти все свои школьные каникулы. Джастин был моим лучшим другом, и, полагаю, его семье было жаль одинокого мальчишку. Я часто ходил по имению с отцом Джастина. Он бывало говорил, что желал бы, чтоб его сыновья так интересовались поместьем, как я.

Я кивнула. Ни Джастин, ни Джонни не уделяли аббатству того внимания, которого оно заслуживало. Джастин никогда не уехал бы, если бы действительно любил его. А что до Джонни, то для него оно было просто источником средств, на которые можно играть.

— Мне, бывало, хотелось, чтобы оно принадлежало мне. Я вам говорю все это, потому что мне хочется, чтобы вы знали, что мне хорошо известно, в каком оно оказалось сейчас состоянии. Такое большое поместье страдает, если ему не уделяют должного внимания. А оно было в небрежении уже долгое время. Имение нуждается в деньгах и в хорошей работе… Я могу это дать. У меня есть деньги, но, главное, я люблю его. Вы меня понимаете, Керенса.

— Совершенно. Я все это знаю. Аббатству нужен хозяин… сильный человек, который понимает его, любит и готов посвятить ему свое время.

— Этот человек — я. Я могу спасти аббатство. Если с ним ничего не сделать сейчас, оно придет в упадок. Вам известно, что стены требуют ремонта, что в одном крыле завелся грибок, что во многих местах требуется замена деревянных частей? Керенса, я хочу купить аббатство. Я знаю, что этим должны заняться стряпчие. Мне еще точно не известно, какова позиция Джастина, но сначала мне хотелось поговорить с вами, узнать, что вы думаете об этом, потому что я чувствую, вы тоже любите дом. Я знаю, вы бы очень огорчились, увидев, как он разрушается. Я прошу вашего разрешения начать переговоры. Что вы думаете об этом, Керенса?

Что я думаю! Я пришла услышать предложение выйти замуж, а столкнулась с деловыми переговорами.

Я взглянула ему в лицо. Он покраснел, и взгляд у него был устремлен вдаль, как будто он не замечал сейчас ни этой комнаты, ни меня, а смотрел в будущее.

Я медленно сказала:

— Я думала, что когда-нибудь это станет принадлежать моему сыну. Он унаследует титул, если Джастин не женится и у него не будет сына — но теперь это маловероятно. Все, что вы сказали, немного неожиданно…

Ким нежно взял меня за руку, и мое сердце внезапно забилось в надежде. Он сказал:

— Я просто бестактный дурак, Керенса. Мне надо бы не так подойти к этому… не выпаливать сразу. У меня в голове постоянно крутится куча всяких замыслов. Невозможно сейчас объяснить вам все…

Этого было достаточно. Мне казалось, что я поняла. Это лишь начало его замысла. Он купит аббатство, а потом попросит меня стать в нем хозяйкой.

— Я сейчас не очень хорошо соображаю, Ким, — сказала я, — Я так любила бабушку, и без нее…

— Керенса, дорогая моя! Вы не должны чувствовать себя покинутой и одинокой. Вы же знаете, что я здесь, чтобы о вас позаботиться… я… Меллиора, Карлион…

Я повернулась к нему и положила ему на сюртук руку, он взял ее и быстро поцеловал. Этого было довольно. Я поняла. Я всегда была нетерпелива. Мне хотелось, чтобы все делалось сразу, как только я начинала понимать, как сильно чего-нибудь хочу.

Конечно, было еще рано делать мне предложение. Вот о чем говорил мне Ким. Сначала он купит аббатство, приведет его в порядок, а когда он восстановит его прежний горделивый вид, попросит меня стать в нем хозяйкой. Я с нежностью произнесла:

— Ким, я уверена, вы правы. Вы нужны аббатству. Прошу вас, приступайте к осуществлению, своих планов. Я убеждена, что ничего лучшего для аббатства нельзя и желать… и для нас всех.

Он обрадовался. На одно восхитительное мгновение я подумала, что он обнимет меня. Но он удержался и счастливо воскликнул:

— Не позвонить ли нам, чтобы принесли чаю? — Я позвоню.

И я позвонила, а он стоял и улыбался мне. На звонок пришла миссис Роулт.

— Пожалуйста, миссис Роулт, — сказал он, — чай для миссис Сент-Ларнстон и меня.

А когда его подали, то было так, словно я вернулась домой. Я сидела за круглым столиком, разливая чай из серебряного чайника, как я и представляла себе. С единственной разницей, что я не буду обручена с Кимом, пока не наступит подходящее время.

Но я твердо верила, что это всего лишь отсрочка, что он ясно дал понять свои намерения, и мне нужно только потерпеть, пока мои мечты не станут явью.

Итак, Ким собирался купить аббатство и имение Сент-Ларнстон. Сделка была довольно сложной, и, пока мы ждали ее завершения, он приступил к ремонту.

Он никогда не забывал посоветоваться со мной, так что мы с ним часто встречались. Позже к нам в аббатстве присоединялись Меллиора и Карлион — обычно к чаю — или он возвращался со мной в Дауэр Хауз. Это были приятные дни — каждый из них сокращал период ожидания.

В аббатстве велись строительные работы, и однажды, когда Ким повел меня показать, как они продвигаются, я увидела среди рабочих Ройбена Пенгастера.

Мне было жалко Ройбена и всех Пенгастеров, потому что я догадывалась, каким ударом было для них, когда нашли тело Хетти; Долл рассказывала Дейзи, что когда сам Пенгастер услыхал новость, он заперся в спальне на три дня и ни крошечки за это время не проглотил. Теперь это был дом скорби. Я знала, что Ройбен нежно любил сестру, но когда я увидела его на работе в аббатстве, он выглядел таким счастливым, каким не бывал уже давно.

Он обтесывал какую-то деревяшку, и челюсть его тряслась, как будто он радовался тайной шутке.

— Ну, Ройбен, как продвигаются дела? — спросил Ким.

— Да думаю, хорошо, сэр.

Его глаза скользнули по мне, и улыбка стала почти ослепительной.

— Добрый день, Ройбен, — сказала я.

— Добрый вам день, мэм.

Ким начал мне объяснять, что тут делают, и мы двинулись дальше. Потом я вспомнила, что хотела обновить бабушкин домик, и сказала об этом Киму.