Луиза Кин - Идеальный размер

–Через неделю?

Движение на дороге замедляется, и я сбавляю скорость, чтобы ни в кого не врезаться. Время подходит к четырем часам. Мы опаздываем.

–Если не ошибаюсь, – говорит Кристиан, – одна ему изменила, а у другой возникли какие-то проблемы с родителями. Кэгни старикам не понравился. Та девушка была очень богатой.

Кристиан говорит про богатство так, будто оно извиняет все что угодно.

–Ну а что последняя? – спрашиваю я ровным голосом.

Мы двигаемся на первой скорости. Я не отрываю взгляд от дороги и держу ногу на сцеплении, а Кристиан, разговаривая со мной, смотрит из окна – разглядывает пассажиров в проезжающих мимо автомобилях, водителей с мобильными телефонами возле уха, собак с высунутыми набок языками и детей, корчащих рожицы.

–Третью звали Лидия.

–Ну и что она?

–Я с ней встречался, – говорит Кристиан удивленно, как будто сам не ожидал от себя такой похвальной осведомленности.

–Не может быть! – отвечаю я недоверчиво. – Не мог ты с ней встречаться!

Сама не знаю, с какой стати меня так шокировала новость о том, что Кристиан был знаком с Лидией. Что тут такого? Все эти женщины существуют в реальности. Они не какие-нибудь мифические создания, как ведьмы или русалки, и Кристиан рассказывает мне не сказку под названием «Три злые жены Кэгни Джеймса». По крайней мере насколько мне известно.

–Я знаком с ней, – настойчиво повторяет Кристиан и кивает головой, давая понять, что ему незачем меня обманывать.

–А как вы познакомились? Ты же говорил, что познакомился с Кэгни, когда он переехал в Кью, а в Кью он переехал уже после того, как расстался с третьей женой. Разве не так?

–Так. Он расстался с Лидией до того, как сюда переехал. Когда мы с ним впервые встретились, он жил в Кью уже месяцев шесть. Да, точна Как сейчас помню – был июль, жара стояла страшенная, как на Ямайке. Я в то лето почти ничего, кроме шорт, не носил...

–Ну а Лидия? – напоминаю я, пока Кристиан не отвлекся окончательно.

–Она заявилась ко мне в магазин как-то днем, в том же самом июле. Помню, когда она вошла, на меня прямо-таки повеяло холодом. Она спросила, не знаю ли я, где сейчас Кэгни, потому что в офисе никто не берет трубку. Он в то время мало-помалу начинал отходить от разрыва. Вел себя очень тихо, иной раз за целый день не скажет ничего, кроме «здрасьте», но по лицу было видно, что он успокаивается и уже не так сильно страдает. Кэгни в то время очень много работал... Ну, а тут появилась эта ведьма...

Кристиан снова вздыхает.

–Знаешь, Санни, я считаю, что в тот день она забила последний гвоздь в эмоциональный гроб Кэгни. Причем сделала это без всякого сомнения или сожаления. Наверное, термин «эгоизм» был изобретен специально для того, чтобы описать Лидию, когда она появится на свет. Клянусь тебе, я проклял эту женщину так, что ей будет ой как несладко.

–Ну и?.. – прерываю я Кристиана.

Конечно, все эти детали крайне любопытны и поучительны, а Кристиан прекрасно умеет рассказывать сказки, но меня интересует совсем другое.

–Ну и?.. – переспрашивает Кристиан.

–Расскажи, как она выглядела, – прошу я тихо и немного смущенно.

Кристиан качает головой и несколько раз цокает языком.

–Санни, милая, не становись одной из тех женщин, о которых ты так красноречиво говорила сегодня утром и которые судят о людях только по внешности.

–Как она выглядела?

Мы проезжаем мимо двух столкнувшихся машин; из-за них и образовалась пробка. Кристиан внимательно разглядывает разбитые автомобили, а я смотрю только на дорогу.

–Ну разумеется, она была блондинкой, – говорит Кристиан рассеянно и в то же время таким тоном, словно сообщает истину, записанную на каменной скрижали и переданную людям на горе Синай.

–Почему разумеется?

–Потому что они все были блондинками, – объясняет Кристиан, по-прежнему глядя в окно.

–Ясно, – говорю я уныло»

–Еще она была очень бледная.

–Ясно, – повторяю я, бросив взгляд на свои руки, лежащие на рулевом колесе. Они у меня довольно загорелые. Бледные лица всегда казались мне очень скучными. По-моему, бледный – то же самое, что бесцветный.

–Санни, дорогая, может, не стоит продолжать, а? – спрашивает Кристиан, бросив на меня косой взгляд.

–С какой стати?! – возмущенно спрашиваю я. – Конечно, продолжай.

–Еще у нее были яркие светло-голубые глаза.

–Все ясно. Эта Лидия выглядела, как мисс Вселенная из Швеции. Давай дальше. Сколько ей было лет? Больше, чем Кэгни, или меньше?

Я невольно стискиваю пальцы на рулевом колесе.

–Нет-нет, они с Лидией были ровесниками. То есть ровесниками день в день. Так и познакомились: оба сидели тридцатого декабря в одном и том же баре и отмечали свой двадцать девятый день рождения отдельно друг от друга, заливая горе спиртным.

–Какое же горе они заливали? – Пересекая кольцевую дорогу, я замечаю указатель, который направляет автомобилистов в центр Портсмута.

Я смотрю на часы. Еще можем успеть.

–Насколько мне известно, Лидия тогда только- только сдала последний экзамен на юрисконсульта и поняла, что теперь она должна будет сидеть и выслушивать стенания и жалобы людей, которые ей совершенно безразличны. Надо сказать, поздновато она это поняла. По словам Кэгни, первое, на что он обратил внимание – кроме внешности, разумеется...

–Ну разумеется! – восклицаю я, закатив глаза.

–...это то, как она сидела за стойкой с бутылкой бурбона, опрокидывала порцию за порцией и повторяла себе под нос: «О чем я, черт побери, думала? О чем я, черт побери, думала?» Кстати, Лидия не была завсегдатаем бара, а вот Кэгни жил где-то неподалеку и заходил туда частенько. Санни, я видел фотографии этого бара. Тихий ужас, а не заведение! Только представь – выцветшие коричневые обои напоминают засохший пустынный оазис, а кожаные кресла выглядят так, будто к ним можно прилипнуть, если сядешь или случайно прикоснешься, причем отодраться получится только с помощью специально вызванных спасателей.

–Значит, они познакомились у стойки грязного бара? – подытоживаю я рассказ Кристиана. – И ее звали Лидия... – Я повторяю имя, как будто пытаюсь вспомнить, не знакома ли мне эта женщина. – Она ирландка?

–Да, хотя по говору было почти не определить. Вообще она напоминала какую-то красивую картину или фотографию с Альпами, или швейцарским озером, или антикварным стулом, которые всегда видны только с одного ракурса. То есть ее красота была двухмерной. Лидия – пустышка.

–Пустышка? То есть скучная? – спрашиваю я с надеждой в голосе.

–Нет, не скучная, – задумчиво говорит Кристиан. – Хуже, чем скучная. Она была холодной. К ней будто ни разу в жизни не прикасалась человеческая рука.