Коварный супруг - Катарина Маура

об отсутствии Ксавьера, но знают, что он ждал у моего дома каждый вечер, отказываясь от всех других обязательств, включая, очевидно, вечер покера.

Я была так уверена, что хочу развестись, когда оформляла документы, что Ксавьер не любил меня так, как утверждал. Мне казалось, что я схожу с ума, что мои воспоминания о нас не совсем верны, потому что я пыталась представить себе мужчину, который отдалился от меня, и мужчину, в которого я влюбилась. Я была уверена, что Ксавьер подпишет бумаги в мгновение ока, что он просто останется со мной из-за моей бабушки, но он все еще здесь, он все еще появляется спустя недели. Каждую ночь он ждет меня часами, не уходя, пока не погаснет свет в моей спальне. Я не знаю, что с ним делать, и чувствую, как меня начинает колбасить.

— Это нормально — не быть в порядке, — говорит Валерия. — Исцеление требует времени, Сиерра.

Я киваю и делаю глоток вина.

— Думаю, именно этим я и занимаюсь. — Я изо всех сил стараюсь исцелиться от потери людей, которых я потеряла, причем разными способами. Оплакивать умерших почти легче, потому что их время ограничено, и я могу цепляться только за самые лучшие воспоминания. Гораздо сложнее оплакивать потерю отношений, сталкиваться с мыслями «что-если», бесконечно задаваться вопросом, была ли я виновата и что во мне такого, что заставило его отказаться от меня, когда он обещал мне вечность. Я никогда не заставляла его сомневаться в своей преданности ему, давала понять, что его отсутствие причиняет мне боль, и все равно он продолжал разрушать все, что мы так кропотливо строили, — наше доверие, наше счастье, близость между нами и даже открытое общение, за которое мы боролись.

— Ужин готов, — кричит папа, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что мама уже накрыла на стол. Мне следовало бы помочь, но вместо этого я просто сидела здесь, погрузившись в собственные мысли.

Я странно нервничаю, когда подхожу к столу, и сердце щемит, когда я смотрю на лица всех людей, которые, как я думала, навсегда останутся моей семьей.

— Это не изменит моего мнения о Ксавьере, — осторожно говорю я. — Я так же не хочу, чтобы он присоединялся к ужину.

Мама удивленно смотрит на меня.

— Хорошо, — говорит она. — Он не приглашен, и мы здесь не для того, чтобы переубедить тебя, Сиерра. Мы здесь только потому, что любим тебя.

Я прикусываю губу, чтобы она не дрожала, но не могу остановить слезы, собирающиеся в глазах. Когда-нибудь, когда Ксавьер снова женится, они все будут любить другую женщину так же, и мысль о том, что я могу потерять и их, разбивает то, что осталось от моего сердца.

Валерия обхватывает меня руками и притягивает к себе, крепко обнимая.

— Не плачь, — умоляет она. — Мы здесь для того, чтобы тебе стало лучше, а не для того, чтобы ты плакала.

Я улыбаюсь сквозь слезы и изо всех сил пытаюсь взять себя в руки, и все они понимающе улыбаются мне, продолжая ужинать, как будто каким-то образом знают, что это именно то, что мне нужно. Зак смеется надо мной, когда я давлюсь большим куском пасты, слезы все еще текут по моему лицу, а Хантер поднимает бровь, глядя на мою тарелку.

— Хочешь пасту с сыром? — спрашивает он, и я снова улыбаюсь.

Они не дают мне и пальцем пошевелить, пока убирают после ужина, и мама ухмыляется мне, когда подходит с одной из настольных игр, которые я храню в гостиной, явно не собираясь пока уходить домой, и я ей за это очень благодарна. Каким-то образом она должна была догадаться, что я не готова к тому, что они уедут так скоро.

— Что это? — спрашивает Элайджа, протягивая мне пакет с печеньем, которое приготовил Ксавьер. Я смотрю, как он берет в руки одно из них — украшенное розово-белыми буквами «К и С», — и пожимает плечами, разламывая его пополам. На мгновение я представляю, как бы выглядело лицо Ксавьера, если бы он увидел, как это делает его брат, и не могу удержаться от смеха — впервые за несколько недель у меня становится немного легче на сердце.

Глава 66

Ксавьер

Мое сердце бешено колотится, когда я вхожу в здание офиса Сиерры, пытаясь понять, почему она отменила сегодняшнюю встречу, как и все остальные. Я не могу понять, хорошо это или плохо, и не могу не бояться, что это означает, что ее больше не трогает встреча со мной.

В течение двух месяцев я каждый день появлялся перед ее дверью, дарил ей маленькие записки и подарки, которые напоминали мне о ней и о наших лучших воспоминаниях, надеясь растопить ее сердце, но она по-прежнему смотрит на меня без выражения и каждый день напоминает, что нужно подписать бумаги, не предлагая мне никаких других слов.

Я начинаю терять надежду и беспокоиться, что я ее преследую, что мои проявления привязанности действительно нежелательны, и она просто хочет, чтобы я ушел из ее жизни. Где мне найти грань? В конце концов, все, чего я хочу, — это чтобы она была счастлива, и я начинаю понимать, что мое присутствие в ее жизни имеет обратный эффект.

Я делаю глубокий вдох и набираюсь смелости, прежде чем войти в ее конференц-зал, и замираю, увидев, что она сидит на краю стола и улыбается Грэму, а он смотрит на нее снизу вверх с выражением, которое можно назвать только интимным. Мое сердце болезненно сжимается, хотя и радуется при виде ее улыбки, по которой я отчаянно скучал.

Она поворачивается к двери, и в ее глазах мелькает удивление, как будто она искренне не ожидала, что я приду, и тут меня осеняет. Она не отменяла эти встречи. Это только я был незваным гостем.

— Ксавьер, — говорит она, и ее лицо опускается, когда она отталкивается от стола и чуть не спотыкается. Я наблюдаю за тем, как Грэм слишком привычно обхватывает талию моей жены, а она улыбается ему, когда обретает опору, и его прикосновение задерживается на несколько мгновений, а затем исчезает, когда она занимает свое место.

— Надеюсь, я не опоздал, — говорю я им, изо всех сил стараясь сдержать свой пыл, когда сажусь рядом с Сиеррой.

— Вовсе нет, — отвечает Грэм, доставая свой ноутбук и подключая его к сети, явно раздраженный тем, что