Забирая Еву - Виолетта Роман

плечо, выбрасываю недокуренную сигарету. Уже тошнит от никотина.

— Да ладно тебе.

Я ничего не отвечаю. Нервно переминаюсь с ноги на ногу. Пинаю попавшийся на глаза камень у самых ступенек. Вдруг взгляд цепляет что-то блестящее среди строительного мусора, наваленного у стены дома. Наклоняюсь ближе, пытаюсь рассмотреть. Протягиваю руку, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Вытягиваю из хлама белый телефон.

— Лех, это ее, – голос словно наждачная бумага. Хриплый, царапающий гортань.

Спустя несколько минут мы стоим в гостиной возле подсоединенного к зарядке аппарата.

— Ну что там? — отталкиваю друга.

— Погоди ты. Только включается.

— Так, смотри.

Просматриваем сообщения. Звонки, чаты. Ничего особенного. Жорик, Нинка да Илья. Больше абонентов нет. Последняя дата звонков - прошлая суббота. Получается, Ева пропала сразу же после того, как уехала от мамы.

Леша расстроенно вздыхает, отходит в сторону. Я не сдаюсь. Продолжаю искать. Проверяю всевозможные программы раза по три. Ничего. И уже в самом конце, не имея особой надежды на чудо, случайно захожу в черновики сообщений. На экране высвечивается текст послания, так и не отправленного Нинке. Буквы расплываются перед глазами. Красная пелена не дает перечитать текст по второму разу. Потому что я, мать его, в бешенстве.

Каждое слово – одиночный выстрел в голову. Свинцовые пули пробивают череп, застревают в мозгу. Эти маленькие твари вьют там свои кровавые гнезда, обрекая меня на бесконечно медленную и мучительную смерть.

«Колесников пытался изнасиловать меня. Завтра напишу заявление на увольнение. В отдел ни ногой. Позвони, как прочтешь. Нужна твоя помощь»

Я буквально чувствую, как по задней стенке гортани поднимается обжигающая горечь. Меня начинает трясти, все эмоции отключаются, заглушаемые одним единственным желанием. Желанием убивать.

Леша забегает в комнату на шум, созданный мной. Снова вся мебель летит к чертям. Бросаю в его руки телефон, оседаю на колени, сжимаю голову. До синяков, до скрежета зубного. Меня трясет, в буквальном смысле. Поднимаюсь, хватаю ключи от машины, срываюсь в сторону выхода. Клянусь всем, что у меня есть, я четвертую этого урода, заставлю сожрать собственный член.

— Успокойся, — рычит Леша, преграждая мне путь.

— Пошел ты, — отталкиваю его, продолжая движение. Лучше, бл*ть, ему сейчас не лезть мне под руку.

— Да стой же ты! - пытается взять в захват. Я уклоняюсь, чисто на уровне рефлексов или в пылу ярости, бью ему в челюсть. Но он не сдает позиций. Цепляется мертвой хваткой в мое горло, пытаясь завалить на пол.

— Ты все испортишь только! - рычит, сжимая в захвате мою шею. - Мы еще не знаем, где она!

— Я ему кишки выпущу, он у меня запоет, - хриплю, начиная задыхаться. От напряжения вот-вот глаза полопаются. Леша, чувствуя, что пыл мой немного угас, ослабляет руки.

— Фильмов насмотрелся?! Или за решетку захотел?! Сказал же, все сделаем в лучшем виде. Успокойся, — отталкивает меня, отходит, поправляя растянутую майку. Сплевывает в сторону.

Мы едем в сторону отдела. Пока Леша вызывает наряд для задержания, я выясняю у Нины местонахождение этого у*бка. Он на своем рабочем месте.

— Коль, только не убей его, ладно? – перевожу взгляд на друга. Шутник, мать его. И как он это себе представляет?

— Посмотрим, — вместо слов какое-то рычание. Едва заглушив мотор возле здания отдела, буквально вылетаю из машины. Леха спешит за мной. Интересно, сколько у меня есть времени перед приездом ментов? Хотя мне много и не надо.

Поднимаюсь на третий этаж буквально за полминуты. Даже не запыхавшись ни х*ра. Адреналин в крови шкалит. Вены вздуваются на руках, сердце где-то в области горла. Ярость делает меня безумным. Безумие… то, чего мне так всегда не хватало.

Буквально выбиваю ногой дверь его кабинета.

— Николай Германович, — не успевает договорить эта мразь, потому что мой кулак врезается в его висок, опрокидывая его жалкое тело. Он летит на пол. Его удивленные глаза, устремленные на меня, наполняются страхом. Он все понимает, тварь. Чувствует свою смерть.

— Где она?! – рычу, выплескивая всю злость. Хватаю его за грудки, поднимая на ноги. Под кулаками отчетливо слышится треск разрываемой ткани, а из его горла вырывается жалкий скулеж.

— О чем вы? – лепечет он, пытаясь оттолкнуть мои руки.

— Не зли меня, тварь! Я все знаю! Где она?! – не могу сдерживаться, отшвыриваю его в стену. Кирилл влетает в зеркальную дверцу шкафа, разбивая ее на мелкие осколки.

— Я не знаю, о чем вы, — хватается окровавленными руками за голову.

— Любишь принуждать? Я бл*ть, тебе сейчас устрою износ, - приближаюсь к нему, разъяренный еще больше от его вранья.

— Я не трогал ее! Это какая-то ошибка! - защищаясь от меня выставленными вперед ладонями, поднимается с колен.

Удар.

Удар.

Я бью его в корпус с такой силой, что буквально слышу треск его ребер. Он закрывает лицо руками, падает на пол, сжимаясь в комок. Плачет, мать вашу. Этот ублюдок плачет, словно девчонка.

Дыхание вырывается из легких с громким свистом. Грудь просто разрывает от адреналина.

— Все, хватит, ты убьешь его! — слышу где-то там, на задворках далекий голос Леши. Подрываюсь к лежащему на полу, словно мешок дерьма, Кириллу, только что-то не дает мне приблизиться к нему. Чьи-то руки держат в мертвой хватке.

— Коля, остынь! Не доводи до греха! – меня тянут в сторону выхода. Вокруг словно из ниоткуда куча ментов. Заполняют кабинет, словно муравьи. Леша вытягивает меня в коридор, прижимает к стенке. Я вижу, как движутся его губы, вижу его гневный взгляд, устремленный на меня. Только ни х*ра не слышу. В ушах оглушающий стук моего сердца и дыхание с хрипом из груди вырывается.

— Идиот! Самоубийца чертов! Здесь куча свидетелей! Успокойся, - сквозь пелену доносится его гневное рычание. Леша с силой прижимает меня к стене, не давая вырваться из захвата.

Я зажмуриваюсь. Пытаюсь успокоиться. Как можно устоять на месте, если внутри клокочет ярость?

— Коля, мы его сейчас в камере допросим красиво, слышишь меня?! – слегка хлопает ладонью по щеке, поворачивая мое лицо. — Ты слышишь меня?

— Слышу, бл*ть, не лапай мое лицо!

— Ну вот, с возвращением, - расслабленно выдыхает, отстраняется.

Несколько минут прихожу в себя. Возвращаюсь в реальность. Поднимаю глаза. Полный коридор народу. Смотрят на меня испуганно. Нинка впереди всех, дрожит от страха, бедолага. Едва не плачет.

— Воды ей дайте, — киваю какому-то парнишке, указывая