Виктория Рутледж - Взрослая жизнь для начинающих

— Еще денег? — с трудом проговорил он. — Но…

— Да, знаешь ли, — беспечно продолжал Мартин. — Кайл сказал, что он на днях заходил к вам с Катрионой…

— Неужели?

— Интерьер ему очень понравился, но он думает, что стоило бы поработать над картой вин, а? Вложить средства в винный погреб?

— Хм, у нас, честно говоря, заведение в основном пивное. В этом районе спрос на вина очень низок… — начал Джим, думая о предложенной Ангусом карте вин. «И никаких вин дороже двадцати пяти фунтов», сказал тот. Планы Ангуса чаще всего основывались на том, сколько он бы сам стал платить в заведении такого рода. («„Шато Петрю“? Э… нет». «Семнадцать фунтов за спагетти с кальмаром? Э… нет». «Туалеты в стиле унисекс? Э… нет». И т. д., и т. д., и т. д. Ангус невероятным, для юриста, образом уклонялся от дальнейших переговоров на такие темы.) А большинство постоянных посетителей не признавали никаких напитков дороже, чем по два фунта за кружку.

— Ну, это тебе решать, парнишка Джим, но я уже оформил перевод денежных средств. Будем тратить деньги, чтобы зарабатывать деньги, как говаривала моя жена. — Мартин помрачнел. — Или просто получать деньги.

— Да, ну это замечательно! — сказал Джим, понимая, что рабочая часть беседы закончена, а сейчас начнутся предостережения по поводу семейной жизни. — Э-э, ну я тогда оставляю вам эспрессо. — Он указал на маленькую чашку кофе, из которой на стол сочилась дегтярного цвета жидкость.

— Спасибо, приятель! — машинально ответил Мартин.

Айона с силой рванула тяжелую дверь люка, ведущего в винный погреб, и крикнула: «Ангус, тебе звонит Джим!» Внизу Ангус ремонтировал кран для минеральной воды. Рано утром Айона стала наполнять стеклянные бутылки (это можно было делать даже тогда, когда она не совсем продрала глаза) и при этом так внимательно прислушивалась к доносившимся по вентиляционной системе разговорам Тамары с Габриэлом, что только после третьей бутылки заметила: ее содержимое больше походило на кока-колу, чем на свежую минеральную воду из графства Кент.

В порядке исключения Габриэл и Тамара отвлеклись от обсуждения того, что делать с зеленеющими от хлорки мелироваными прядями (вот и еще один общий интерес вселенской важности), и наконец Айона заставила себя оторваться от увлекательного рассказа Тамары о том, насколько у Мэри повреждена аура, и поднялась наверх, чтобы сообщить о проблемах с минералкой, — как раз в тот самый момент Ангус в полуобморочном состоянии выслушивал рассказ Безумного Сэма о том, как надули его золовку при удалении аппендицита («И, верите или нет, оказалось, что аппендикс, который ей положили в баночку, чтобы она могла показать его дома, оказался вовсе не ее!»), так что он был очень рад возможности удалиться.

Повезло, правда, только Ангусу. С ликующим видом он предоставил ей возможность слушать Сэма и протирать стаканы, а сам смылся в погреб. С тех пор он так там и оставался; Айона осталась в баре. На своем месте остался и Сэм.

— Ангус! К телефону! — снова прокричала она. Должно быть, Габриэл и Тамара уже закрыли обсуждение Мэри и перешли к чему-то столь любопытному, что Ангус слушает и не может оторваться. Может, по-честному стоит сказать Рику или Марку, какая в погребе слышимость…

— То есть я сразу понял, что это не ее, с первого взгляда понял и сказал, чтобы она шла к юристу. К такому, как показывают в перерывах между показом «Триша». Налей еще пинту, милочка Айона.

Айона про себя подумала, что просто невероятно, с учетом того, какое время он посвящает местному пабу, что Сэм находит время смотреть телевизор, но вслух ничего не сказала, кивнула, указав на телефонную трубку у себя в руке, и улыбнулась. Не стоит ввязываться в дискуссию с Сэмом — может плохо кончиться.

— Его придется подождать, Джим, — сказала она в трубку, скорее не для того, чтобы поговорить с Джимом самой, а чтобы дать Сэму понять, что не может участвовать в обсуждении.

— Вы получили травму на работе? Вы упали с лестницы? — сказал Сэм, подражая ролику, в котором рекламировались услуги юристов, скорчив серьезную «юридическую» физиономию.

— Там что, Сэм рассказывает замечательные случаи из жизни? — спросил Джим. Говорил он беззаботно, бодрее, чем в последнее время. Айона подумала, вызвано ли это тем, что он наконец смирился с всецелой поглощенностью Тамары одним лишь Принцем Пирогов и Тортов.

— Да.

— Вы поскользнулись на коврике в туалете? Вас раздражает жена?

Ангус взлетел по ступенькам, — из кармана у него торчали три отвертки, лицо исказила ярость.

— Нет, нет, нет, нет, нет. Мне некогда говорить с Джимом, — заявил он, отодвинув в сторону Айонину протянутую руку с трубкой.

Ее передернуло. Раньше ей случалось видеть его таким свирепым только за рулем автомобиля. Наверное, Габриэл сказал что-то совсем ужасное.

— Ангус… — начала она ласково.

— Да я сейчас выкину отсюда этого педераста за его гребаный конский хвост!

Айона преградила ему путь, поставив одну ногу под полку с коктейлями, а другую под мойку для стаканов.

— Ты ничего не будешь делать. Через полтора часа нужно будет обслуживать посетителей. На кухне есть только два готовых холодных блюда. Не трогай Габриэла. Поговори с Джимом.

— Я твой начальник и приказываю тебе меня пропустить! — Ангус посмотрел на нее неприятным, жестким взглядом, и Айона почувствовала, что в ответ на это и ее лицо принимает непреклонное выражение. Она совсем этого не хотела, оно появлялось, как будто струпья.

— А я твоя девушка и приказываю тебе прекратить это! Не надо было подслушивать!

Ангус продолжал смотреть на нее. Айона не отводила взгляда; она чувствовала, как напряглись ее ноги. Айона заметила, что уже не первый раз Ангус, выходя из себя, переставал казаться взрослым — с него как будто слетала маска, и перед ней представал разгоряченный сердитый мальчишка, которым он когда-то был. Ей это не нравилось. Они так не договаривались. Айона рассчитывала, что он при любых обстоятельствах будет взрослым, воспитанным, вселяющим в нее спокойствие. А еще она вдруг поняла, что высказывания типа «я — начальник» ей тоже очень не нравятся.

Айона подавила в себе порыв наорать на него — кругом были постоянные посетители.

— И что ты собираешься сделать, уволить меня? — Она попыталась сказать это шутливым тоном, но слова прозвучали жестко, и тут она вспомнила, что в руке держит телефонную трубку, — примерно на уровне плеча, поэтому Джим сейчас все слышит, как в концертном зале. Она поджала губы.

— А я мог бы, — упрямо огрызнулся Ангус. — Я уволил бы тебя и смог бы пойти на кухню и уволить эту парочку. Тогда он мог бы спокойно сниматься для телепрограммы, и ему не пришлось бы терпеть никого из нас… бездельники!