Линда Холман - Шафрановые врата

Хотя прошло всего лишь несколько недель, казалось, что я была одной из этих женщин, уязвимой и незащищенной вне района проживания европейцев, очень давно. И неожиданно я удивилась тому, что уже не думаю о себе как о такой женщине, озабоченной только своими незначительными желаниями.

Тем утром, когда прошел ровно месяц с тех пор, как Ажулай сказал, что Этьен может вернуться, я снова пересчитала свои деньги. Если бы я вообще ничего не ела, то, пожалуй, смогла бы продержаться еще недели две. Выхода не было. Ни одна из моих картин не была продана, я справлялась об этом каждые несколько дней. Я нарисовала еще три, при этом израсходовала всю бумагу и некоторые краски, но больше не могла себе позволить купить необходимое.

Но Этьен мог появиться в любой день! И тогда все было бы в порядке.

Как обычно, и этим утром я подошла к резной стойке отеля и спросила, нет ли для меня каких-либо сообщений. Мужчина, который чаще всего стоял за стойкой, — портье было трое или четверо — взглянул на ящички у себя за спиной и покачал головой. — Сегодня нет, — сообщил он как обычно, и я кивнула.

— Спасибо, — сказала я, но, прежде чем я вышла, он окликнул меня.

— Мадемуазель! — Его щеки слегка покраснели. — Я знаю, что вы американка. Но другие постояльцы… — Он замялся. — Некоторые напомнили мне, что они остановились здесь потому, что этот отель для гостей Марракеша, приехавших из Франции, Германии, Испании и Великобритании. Также из Америки, как вы.

Я ожидала.

На лбу мужчины проступил пот.

— Я прошу прощения, мадемуазель, но нет ничего хорошего в том, что вы, живя у нас, одеваетесь как марокканка. Это не устраивает других. Были жалобы, вы должны понимать. Если вы не можете отказаться от такой одежды, то мне придется попросить вас покинуть отель.

— Я понимаю, — сказала я, кивнув, затем повернулась и вышла под палящее солнце.

На улице перед отелем стоял Ажулай в своем одеянии, часть его лица была прикрыта краем чалмы. Он смотрел вдоль улицы, поэтому я видела лишь его профиль; у меня перехватило дыхание.

Глава 28

Я подошла к нему. Я не могла дышать, ведь увидеть его значило получить новости об Этьене!

Услышав звук моих шагов, он повернул голову и взглянул на меня, а потом снова отвернулся.

Я окликнула его по имени, и он снова посмотрел на меня, потом сказал что-то по-арабски вопросительным тоном.

Я приподняла покрывало, и он отпрянул.

— Мадемуазель О'Шиа! — воскликнул он. — Но почему вы…

— У вас есть новости? Новости об Этьене? Он приехал?

— Манон получила письмо, — сказал он, открывая нижнюю часть лица, как это сделала я.

Я забыла, какие белые у него зубы. Его кожа стала темнее от работы под палящим летним солнцем, отчего его глаза казались еще более синими.

Я подошла ближе.

— Письмо от Этьена?

Он кивнул.

— Оно пришло вчера.

Я ждала, но по выражению его лица я поняла еще до того, как он заговорил, что он сейчас скажет.

— Мне жаль. Он написал, что не может приехать на этой неделе. Возможно, через несколько недель, в следующем месяце.

Я сглотнула. Еще несколько недель… месяц! Я не могла оставаться здесь так долго, мне не на что было жить.

— Но тогда… — начала я — у меня промелькнула одна мысль. — Почтовый штемпель… На нем указан город или… Конечно же… конечно, он сообщил Манон свой адрес, чтобы она могла связаться с ним. Это важно, Ажулай! — Я с мольбой смотрела на него. — Это важно. Я могла бы поехать к нему, где бы он в Марокко ни находился. Зачем мне ждать его здесь?

Ажулай молча наблюдал за мной.

— Он сообщил, где он? — спросила я. — Конверт…

— Она не показала его мне, Сидония, — сказал он. — Она только сказала, что он не приедет в ближайшие несколько недель.

— Тогда я пойду к ней и спрошу. Или нет, вы пойдете, вам она скажет, если вы попросите. Мне она не скажет, Ажулай, но она скажет вам.

Он покачал головой.

— Сейчас ее здесь нет, — сказал он, и вдруг воздух стал слишком горячим, а солнце было как белый раскаленный диск, и оно обжигало мое лицо.

— Ее здесь нет? — переспросила я. — Что вы имеете в виду?

— Она уехала на праздник. На неделю, может быть, на две с… — Он запнулся, а потом закончил: — С другом.

Значит, Манон уехала с французом. С Оливером. Конечно, Ажулай тоже это знал.

— Она забрала с собой Баду? — Я не могла смотреть на него, поэтому уставилась на плитку на стене позади него.

— Нет, она оставила его с Фалидой.

— Она ведь всего лишь маленькая девочка! — заметила я. — Они просто дети.

— Ей одиннадцать. Через два или три года она сможет выйти замуж, — сказал он. — Я буду приходить в Шария Зитун каждые несколько дней, приносить им еду и проверять, все ли с ними в порядке, — добавил он.

Я кивнула, прикрывая лицо хиком, чтобы защититься от солнечных лучей. Манон не только уехала с другим мужчиной, она рассчитывает, что Ажулай будет заботиться о ее сыне! У нее вообще нет совести? Неужели Ажулай настолько безвольный?

Теперь я посмотрела на него. Я знала, что он честный человек, обладающий чувством собственного достоинства. Как он мог позволять Манон использовать себя таким образом? Как он мог продолжать быть с ней, если она совсем не уважала его? Он не заслужил такого отношения к себе.

— Значит, вы будете ждать? — спросил Ажулай каким-то странным голосом. — Вы останетесь в Марракеше и будете ждать его — Этьена, и не имеет значения, как долго это продлится?

Я облизнула губы.

— Я… — Я замолчала, стесняясь признаться, что не знаю, как у меня это получится. — Да.

— Сидония, я думаю… Вам не стоит больше ждать. Может, вам следует вернуться к своей прежней жизни?

— Прежней жизни? — Он все еще не понимал. Но как, как он мог понять, что в Олбани у меня ничего нет? Внезапно я разозлилась на Ажулая: почему это он считает, что мне не стоит ждать? Я злилась на Манон из-за того, что она мешала мне найти Этьена. И, возможно, больше всего я злилась на Этьена.

Мне было невыносимо жарко, и я была голодна: я ничего не ела со вчерашнего дня.

— А вы бы ждали? — спросила я его; мой голос прозвучал громко и строго. Я посмотрела ему прямо в глаза.

Он слегка покачал головой.

— Ждал чего?

— Ее. Манон. — Я не смогла сдержать злости, произнося ее имя. — Вы будете ждать ее, выполнять все ее просьбы, зная, что она с другим мужчиной?

Он пожал плечами.

— Это все ради ребенка, — ответил он, опешив, но меня это не удовлетворило.

— Наверняка вы считаете меня глупой, ведь я жду, что Этьен вернется ко мне, — сказала я. — Ну же, признайтесь, что считаете меня глупой! И тогда я скажу, что считаю глупым вас, потому что вы ждете Манон. Она использует вас, ее устраивает, что вы заботитесь о ее сыне. Как вы можете позволять ей так поступать с вами?