Юна-Мари Паркер - Великосветский скандал

– Я не думаю, что есть резон говорить ей обо всем в подробностях, – сказала Диана. – Просто скажем, что Катрин в кого-то влюбилась, но, поскольку ей только восемнадцать, мы хотим удержать ее от поспешных действий.

– Твоя мать вышла замуж в восемнадцать, так же как и ты, – заметила Софи. – Так что вряд ли это убедительно.

– Тем больше оснований для того, чтобы удержать Катрин, – вспыхнула Диана.

Гай приехал на следующий день к завтраку. Выглядел он неважно и, очевидно, испытывал раздражение по поводу того, что не может провести уик-энд в Уилмингтон-Холле.

– Я не понимаю, зачем мы все здесь собрались, – не очень любезно сказал он, когда Чарльз подал ему бокал хереса перед завтраком. – Диана по своему обыкновению все излишне драматизирует, – добавил он так, как если бы ее вообще не было сейчас в комнате.

– Дело весьма серьезное, – пробормотал Чарльз. – Мы должны подумать о том, как его нейтрализовать, пока еще не поздно.

– Надо направить Катрин в школу в Швейцарию, – сказал Гай.

– Я думала об этом, – отозвалась Диана, – но можем ли мы быть уверены в том, что она тайно не будет с ним встречаться?

– Ты же не можешь запереть ее в своей комнате и сторожить день и ночь, – огрызнулся Гай. – Ради Бога, Диана, будь благоразумной. Мы просто должны запретить ей видеться с ним! И она обязана нам повиноваться!

Все с сожалением посмотрели на него и стали потягивать херес.

– У меня есть идея! – сказала Софи, и лицо у нее просветлело. – Очевидно, этот мальчик – как его зовут? – Карлос не имеет понятия, что Катрин – его единокровная сестра. Что, если нам связаться с Марком Рейвеном и сказать ему, что произошло? Может, он сам сумеет поговорить с Карлосом, расскажет ему правду – и тот наверняка не станет встречаться с Катрин.

– Может, сейчас не время втягивать его в это дело, когда убита его жена и произошла такая трагедия? – усомнился Чарльз.

Софи вдруг повернулась к Диане:

– Надеюсь, Марк Рейвен знает, что Катрин – его дочь?

– Он не имеет об этом понятия. Мы расстались еще до того, как я поняла, что беременна, – с явной горечью проговорила Диана, досадуя, что вынуждена говорить о своих отношениях с Марком. Это было самое красивое и самое сокровенное в ее жизни, и она хранила в себе воспоминания о проведенном вместе с ним времени. А сейчас то благословенное время становилось как бы общественным достоянием!

Гай насмешливо хмыкнул.

– Диана, ты все опять норовишь усложнить! – воскликнул он. – Ты ни одного пустяка не можешь решить без осложнений! Говорю тебе опять и опять: это дело с Катрин ни в коем случае не должно привести к скандалу! Нам нужно все замять, а если понадобится – отправить Катрин за границу. Если пресса разнюхает эту историю, это повредит мне. – Он обвел всех присутствующих взглядом, как бы ища сочувствия. – Я по крайней мере всегда был осторожен, – с вызовом добавил он, – чего не могу сказать о тебе.

– Ближе к делу! – взорвался Чарльз, и лицо его побагровело.

Лицо Дианы закаменело, когда она услышала слова Гая. Его откровенное лицемерие лишний раз напомнило, до какой степени он ей противен. Броский шикарный костюм, тщательно уложенные волосы – крашеные, как полагала она, – высокопарная речь и напыщенные манеры – он воплощал в себе все то, что Диана ненавидела в мужчинах.

– Ты думаешь только о себе, – холодно сказала она. – Мы говорим о двух молодых людях, жизни которых могут быть загублены, если мы не предотвратим их встречи. Карлос до сих пор пишет Катрин, и я подозреваю, что и она ему пишет. Мы хотим, чтобы они прекратили общение, не посвящая их в истинное положение дел.

– Ну так, ради Бога, давай делать все тихо, – нетерпеливо сказал Гай. – Просто скажи ей, что она больше не должна его видеть. Кстати говоря, где она сейчас? Я приехал, чтобы поговорить с ней и вбить ей в голову несколько разумных мыслей, а вовсе не для того, чтобы разглагольствовать с тобой до бесконечности.

Чарльз бросил на Гая сердитый взгляд, Софи поджала губы. Лишь Диана осталась, как всегда, сдержанной и холодной, и во взгляде ее читались насмешливость и презрение.

– В таком случае давай приступим к этому, – сказала она спокойно.

В этот момент в комнату ворвалась младшая дочь Чарльза и Софи одиннадцатилетняя леди Шарлотта. Лицо ее горело от возбуждения.

– Вы можете себе представить?! – воскликнула она.

Софи любовно провела рукой по длинным белокурым волосам девочки, которые удерживались сзади с помощью синей бархатной ленты.

– Что, дорогая?

– Катрин только что звонили из самого Голливуда! Представляете? И знаете еще что? Там сейчас середина ночи! Вот здорово! Как ей везет! – По голосу девочки чувствовалось, что она завидует кузине, которой выпало такое счастье. – Я хочу, чтобы мне тоже кто-нибудь позвонил из Голливуда, – мечтательно добавила она.

– Я думаю, что следующий звонок позовет нас всех на завтрак, – быстро отреагировала Софи. – Давайте завтракать. Шарлотта, девочка моя, позови Катрин, Филиппа и Люси.

– Хорошо! – Шарлотта убежала, и за дверью послышался ее голос – она всех поименно звала в столовую.

– Мы должны поговорить с Катрин сегодня вечером, – сказала Диана, когда они шли через зал в столовую.

– Не беспокойся. Я все улажу, – небрежным тоном проговорил Гай. – Нужно лишь быть построже с девочкой.

Диана бросила на него уничтожающий взгляд.

– Как же, у тебя богатый опыт общения с женщинами, – заметила она.

Завтрак проходил в напряженной атмосфере. Катрин сидела между своими кузенами – Филиппом и Люси, глаза ее были опущены, щеки пылали. Звонок Карлоса ее основательно приободрил. Это было так чудесно – слушать слова о том, как он ее любит. Однако она ощущала явное неудовольствие со стороны членов семьи, и это добавляло горечи в ту безмерную радость, которую она испытывала всего лишь несколько минут назад. Все было страшно несправедливо. Катрин бросила взгляд на Гая, который с важным видом распространялся о росте количества разводов в стране.

– Люди вступают в брак, поддаваясь какой-то прихоти, поэтому неудивительно, что так много браков разрушаются.

Катрин обвела глазами всех сидящих за столом и поняла, что Гай подводит разговор к ней и Карлосу. Она глотнула белого вина и в этот момент поймала взгляд Дианы. Секунду мать смотрела на нее сочувственно, вспомнив, что она сама чувствовала за этим же столом, когда много лет назад Чарльз и Софи пытались отговорить ее от брака с Гаем. Но затем на ее лице появилось выражение муки, и она поспешила отвернуться. Сердце Катрин упало. Все были против нее. Абсолютно все, даже мать.

Гай продолжал излагать причины, порождающие рост разводов, словно находился в палате общин, а Чарльз кивал и часто мигал глазами. Софи выглядела суровой, что-то бормотала о важности воспитания молодых людей, а Диана с рассеянным видом отщипывала кусочки от булки.