Елена Озерова - Бархатные мечты

Андрей, не прощаясь, дал отбой. Нелли тоже медленно положила трубку на рычаг. Положение дел ей решительно не нравилось. Она взглянула на часы — почти девять. Надо поехать к Митьке на Юго-Запад, посоветоваться, как жить дальше. Жаль, что там нет телефона. Но, с другой стороны — это лишний повод увидеться…

Она открыла дверь своим ключом. Мити дома нет, в квартире, разумеется, творческий бардак. Заглянула в холодильник — котлеты, которые она привезла позавчера, еще не съедены, и салат не съел — уже все скисло, можно выбрасывать. Чем он вообще питается, творческим вдохновением? Кстати, о вдохновении…

Нелли прошла в комнату, включила компьютер. В чем он там работает, в «Word» или в «Лексиконе»? Она нашла директорию «Митя», перепробовала пару файлов. Проценко… Министр… Дума… Ага, вот: «…якобы борьба за социальную справедливость… обещания выплатить всем зарплату, укрепление дисциплины на местах… строго наказывать виновных во всяких нарушениях. Жертвами его гнева уже пал не один десяток чиновников…» — а дальше о том, что у него самого рыльце в пушку. Пробежала статью глазами и опустилась на стул, бессильно уронив руки на колени. За это можно и на киллера налететь. Митька, Митька, где же его носит? В душе поднималась волна тяжелого липкого страха.

Хлопнула входная дверь.

— Нелька? Ты что здесь делаешь так поздно? — Митя, веселый и оживленный, влетел в комнату.

— Тебя жду.

— Что-нибудь случилось? — В его глазах, до этого весело блестевших, появилась тревога.

— Случилось.

— Не тяни. — Он пристально посмотрел на нее. — Что?

— Я говорила с Андреем. Ему опять звонили и угрожали.

— Господи! — Митя взволнованно прошелся по комнате. — Он-то тут при чем?

— А ты откуда так поздно?

— Видишь ли, по-моему, я все уладил. — Митя снова оживился. — Я был только что у Александра Миронова. Дома.

— Ого! — Нелли удивленно подняла брови. Миронов был известной фигурой — не только как обозреватель одной из популярнейших у населения газет, но и как человек, знаменитый своими обширными связями. — И что?

— Он взял статью и обещал опубликовать у себя. — Митя только сейчас заметил включенный компьютер. — А, так ты ее нашла! Прочитала уже?

— Прочитала.

— И как?

— Ужасно.

— Тебе не понравилось? — На лице Мити отразилось недоумение.

— Нет, написано хорошо. Только вот…

— Что «только»?

— Я боюсь за тебя. Ты уверен, что никто не знает, где ты сейчас живешь?

— Уверен. Я никому не говорил.

— И ничего подозрительного вокруг себя не замечал?

— Да нет вроде… Только почему они на Арсеньева ополчились? Он-то при чем?

— Наверное, думают, что он с тобой как-то связан.

— Сволочи! Меня из виду потеряли, теперь думают, что я должен за друга заступиться и раскрыться!

— А ты не раскроешься?

— Не знаю даже, как быть. — Митя задумался. — С одной стороны, Андрей для них сейчас единственная ниточка, которая может привести ко мне. Я же никогда не допущу, чтобы кто-то другой, а тем более семья этого другого расплачивалась за мои поступки. С другой — он-то ни сном ни духом не замешан, даже не знает, что я написал в статье. Он предоставил мне полное право распоряжаться собранными материалами…

— А мне он этого не говорил.

— Представь себе, предоставил. И если они будут уверены, что мы с Арсеньевым никак не пересекаемся, что он не знает даже, где я, они должны тогда оставить его в покое. Так что пусть все остается по-прежнему. Ты меня не видела и не слышала.

— Ты уверен, что так лучше?

— Мне кажется, да.

Митя снова заходил по комнате, очевидно, взвешивая все «за» и «против». Потом остановился перед Нелли:

— Да. Пусть все остается как есть. За Арсеньевым они, очевидно, следят. Если я сейчас позвоню Андрею или встречусь с ним, они и меня засветят, и в него вопьются мертвой хваткой. Если же я на этот их звонок никак не отреагирую, они наконец поймут, что Арсеньев никак не может повлиять на факт публикации или непубликации статьи. И тогда он им станет больше не нужен. Логично?

Нелли не ответила.

— Я спрашиваю, логично?

— Вполне. Только…

— Что опять?

— Все равно мне все это не нравится.

Она встала, слегка потянулась, разминая затекшую спину:

— Ну ладно, пошли на кухню, я буду тебя кормить.

За ужином они болтали на разные несущественные темы. Нелли улыбалась, смеялась, а про себя никак не могла решить еще одну проблему: сказать ли Мите о том, что она случайно узнала в поликлинике? Теперь, когда она наглядно увидела, в какое опасное дело он встрял, ее прежнее решение промолчать уже не представлялось особенно удачным. Если Кира ждет Митиного ребенка, это заставит Митьку быть более осторожным и не лезть на рожон. Тревога за Митькину жизнь у Нелли была сильнее, чем ревность к той красивой блондинке. А если нет? Если это не Митькин ребенок, то известие о том, что любимая женщина потеряна навсегда, заставит его сломя голову ринуться в самое пекло.

Это последнее соображение перевесило. На этот раз Нелли ничего не сказала.

24

С утра у Жени было удивительно хорошее настроение. Погода была замечательная, после трехдневного дождичка снова установилась жара. Проснувшись, она выглянула в окно и сразу решила, что сегодня они с Санькой сразу после завтрака отправятся купаться.

Она тихонечко напевала, возясь у электроплитки, дверь на террасу была распахнута, и от кухонного стола, где стояла Женя, были видны кусты цветущего шиповника. Лариса Васильевна, глядя на дочь, ласково улыбалась: она давно уже не видела ее такой.

Сегодня должен был приехать Андрей.

Когда он вернулся из командировки, то на следующий же день неожиданно объявился на даче — с утра пораньше. Они как раз завтракали. Санька с радостным визгом выскочил из-за стола, кинулся к нему и повис на отцовской шее. Женя смотрела настороженно, не зная, чего ожидать и к чему готовиться. Андрей как ни в чем не бывало поздоровался с Ларисой Васильевной, обогнул стол, наклонился к жене и поцеловал ее в щеку. Этот поцелуй ее удивил, был он не «дежурный», как обычно, а какой-то слишком нежный, слишком виноватый. И потом он весь день вел себя так же, как в начале их романа — как будто прежний Андрей, которому она позвонила в отчаянии как-то ночью, снова к ней вернулся.

Отношений они в тот раз не выясняли: он разговора на эту тему не заводил, а Женя заняла выжидательную позицию. Однако, судя по всему, Кира была права — то увлечение оказалось недолговечным. Но спрашивать она сейчас все равно ничего не будет, пусть сам расскажет, когда созреет и сочтет нужным. А не расскажет, она спросит, но тоже как-нибудь потом, когда отболит и затянется временем. А может быть, и не спросит.