Джеки Коллинз - Сезон разводов

– А… Это ты – тот придурок, которого она выставила за дверь, чтобы вернуться ко мне?

Мэтт шагнул к нему, но Лола изо всех сил вцепилась в него и потащила назад.

– Мэтт, не надо! – крикнула она. – Не надо!

– Оставьте мою жену в покое, – проговорил Мэтт. – Она не желает вас видеть.

– Да ты с кем разговариваешь, придурок? – вскипел Тони.

– С тобой! – огрызнулся Мэтт. – Полегче на поворотах!

– Ты мне угрожаешь? – Тони вскинул брови. – Да ты хоть знаешь, что бывает с теми, кто мне угрожает?

– Тони, перестань! – Лола была не на шутку встревожена: ведь Мэтт понятия не имеет, что за человек перед ним. – Пожалуйста, хватит.

– Что – хватит, Лола? – продолжал скалиться Тони. – Хватит рассказывать, как мы с тобой были вместе? Как нам с тобой хорошо в постели? Или как ты жаловалась мне на своего придурка-мужа? И он еще станет мне угрожать! Господи ты боже мой! Иди к нему. Иди. Живи своей скучной жизнью. Я ухожу. Но запомни, детка: когда ты приползешь ко мне и будешь умолять о прошении, я тебя не прощу! На сей раз все кончено. Финита!

Вечером в новостях сообщили о загадочной смерти Тайрела Уайта. Он выпал из окна девятнадцатого этажа. Телевидение назвало это трагическим самоубийством.

Лола похолодела. Теперь она знала наверняка, что Тони Альварес – очень опасный человек.

Линк запретил Аллегре ехать с ним на площадку.

– Но почему? – заныла она.

– Потому что я не хочу. Ты меня будешь отвлекать.

Аллегра надулась. Она была из породы женщин, привыкших добиваться своего. Тем более что теперь считала себя его подружкой.

Линк сам не понимал, как это вышло. А впрочем, что тут понимать? Сначала они развлекались втроем, потом Фредди уехал, а она осталась.

Аллегра никуда не хотела ходить без своего нового друга. Она жаловала выпивку, дурь, девочек. Собственно, все то, что любил и Линк. Хотя по части наркотиков и алкоголя за ней было не угнаться.

У нее были черные волосы, миндалевидные серые глаза и высокие славянские скулы. Тело длинное и поджарое, маленькая грудь с большущими сосками. Ее даже можно было назвать красивой. Если бы она еще и помолчать умела – цены бы ей не было.

Иногда Линк начинал думать о Шелби. В пьяном виде он ненавидел ее всей душой. В трезвом – любил до потери пульса. Но большую часть времени Линк был под банкой и на съемках с трудом воспроизводил текст.

Элиот Файнерман бушевал – отснятый материал можно было спускать в корзину. Линк с каждым днем выглядел все хуже, а Лола тупо отрабатывала свою роль. На все попытки Элиота воззвать к их совести Линк отвечал матерщиной, а Лола только пожимала плечами.

Элиот не узнавал двух звезд, которых взял снимать: погруженную в свои мысли Лолу Санчес и заряженного коксом Линка Блэквуда. Вот уж действительно – романтическая комедия!

У Линка выработался свой распорядок дня. Утром первым делом – две дорожки кокаина. На завтрак шли два стакана «Кровавой Мери». На обед – еще два стакана и снова порошок. Вечером – все, что взбредет в голову.

Изредка у него случались минуты просветления, когда он вдруг понимал, что гробит себя. Понимал, что это плохо. Никуда не годится. Что это – саморазрушение. Но остановиться уже не мог.

Аллегра без приглашения въехала в его люкс. С вещами. Через несколько дней после этого Линку приснился жуткий кошмар. Он проснулся с криком, весь в холодном поту, а Аллегра и ухом не повела.

Он встал, прошел в ванную и плеснул в лицо холодной водой. Господи! Этот сон преследовал его с детства. Годами он видел его снова и снова, а потом вдруг все прекратилось. И вот теперь этот кошмар вернулся.

У Линка дрожали руки. Перед глазами снова стояла страшная сцена. Отец был очень жестокий человек, но в ту ночь он превзошел самого себя. Он взял чугунную сковородку и колотил жену по лицу до тех пор, пока она не упала на пол вся в крови.

Отправив на тот свет жену, отец невозмутимо взял ружье и на глазах у Линка и его сестры выбил себе мозги, так что пришлось соскребать их со стен кухни.

Эта сцена навечно въелась Линку в память.

Внезапно обнаружилось, что от Ника нет спасения. Поскольку Кэт была постановщиком фильма, а он играл ведущую роль, они постоянно оказывались вместе. Съемочный процесс подчас создает очень интимную обстановку, и Ник без конца был рядом – смотрел, как она работает, вместе с ней смеялся, дразнил, когда что-то не получалось.

Постепенно ей стало нравиться в его обществе, а работать с человеком, настроенным на ту же волну, всегда было для Кэт настоящим кайфом. Ник все понимал, а уж таланта ему было не занимать. Так что на экране вдвоем с Шелби они образовывали гремучую смесь.

«Как же мне повезло! – каждое утро говорила себе Кэт, едва встав с постели. – Снимаю классное кино с двумя актерами первой величины. Об обоих можно только мечтать».

Нику не терпелось развить их отношения, но Кэт считала, что лучше не усложнять. Может, она и похожа на распутницу, но все это уже позади. Теперь ее привлекают глубокие прочные отношения, а не роман на пару месяцев с отпетым гулякой.

Конечно, можно было завести любовника ради мести, как советовала Луанна. Но Кэт боялась, что близость с Ником нарушит хрупкое равновесие между актером и режиссером. В конце концов она решила вернуться к первоначальной установке и отложить все до окончания съемок.

Зато с Эми и Джонасом все получилось как нельзя лучше. Они явно понравились друг другу. Если верить Эми, они даже несколько раз выходили в свет одни, без пристального ока Кэти Ника.

– Ты оказалась права, – признал Ник, – Джонас не голубой.

– А что я тебе говорила?

– И, похоже, с моей сестренкой он прямо расцвел.

– Это значит?..

– Вот именно! Она в него втюрилась.

Кэт была необычайно рада за Джонаса. Эми не какая-нибудь голливудская пустышка, рвущаяся в звезды, она умная девчонка с тонким чувством юмора – как раз то, что нужно Джонасу.

Ник перестал приглашать на обед в свой трейлер разномастных красоток. Теперь он проводил перерыв с Кэт или сидел с остальной группой, травя сальные анекдоты. По вечерам они чаще всего съедали по тарелке спагетти или по гамбургеру и рано заваливались спать. Но – по отдельности, хотя Ник и не сдавался.

– Пора заняться делом, – говорил он. – Это уже становится смешно. У меня установились такие тесные отношения с правой рукой, каких не было с десятилетнего возраста!

– А я тебе разве не сказала? – как ни в чем не бывало отвечала Кэт. – Это будет мой тебе подарок по случаю окончания съемок. Согласен?

– М-да… А сколько нам еще снимать?

– Недолго, – отвечала она. – Дотерпишь? Он улыбался своей неотразимой улыбкой.