Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

отцу, чем заставить его дочь влюбиться и разбить ей сердце?

Внезапно мне стало плохо, мой завтрак бурлил в желудке и угрожал выйти.

Это было все, чего хотел Рокко. Он даже убедил меня сбежать с ним. Как я могла быть такой проклятой идиоткой?

— Слоан, послушай меня… — начал Рокко.

— Слушать тебя? — Я сплюнула. Повернулась к нему лицом и увидела, что Энцо и Фрэнки бочком идут к двери. — Да пошел ты, Рокко. К черту вас всех!

— Сначала это была игра, но теперь это не так, — умолял он.

— Лжец, — прошипела я, указывая на него пальцем. — По крайней мере, признай свою ложь. Брось это дерьмо, Рокко. Ты хороший актер, но спектакль окончен.

Я сморгнула обжигающие слезы, грозившие ослабить меня перед ним. Но не более. Я не собиралась быть его пленницей, его игрой.

Как он посмел? Как, черт возьми, он посмел?

За окном грохотали выстрелы, и я задыхался, когда шатался вокруг, чтобы посмотреть на заснеженный склон снаружи. Мое сердце колотилось о грудную клетку, а адреналин разливался по венам. Братья Рокко ворвались обратно в комнату, и Коко следовал за ними. Фрэнки подхватил его и одновременно выхватил пистолет.

Николи был здесь. Он пришел за мной. Я не хотела возвращаться к отцу, но уж точно не собиралась оставаться здесь с Ромеро. С Рокко. И как только я буду дома, будет не так сложно ускользнуть.

Я не буду снова в настоящих цепях. Я соберу сумку и убегу. Я устрою свою собственную жизнь, и никто больше не будет иметь в ней право голоса.

Я схватил Слоан за руку и оттащил ее от окна, когда стекло разбилось. Она закричала, мы покатились по полу, и я прижал ее к земле, создавая своим телом клетку, чтобы защитить ее, и раздались новые выстрелы.

— Прости, белла, и я обещаю, что исправлюсь ради тобой. Но сейчас нам нужно убраться отсюда к черту, — прорычал я.

— Беги к тайнику, Рокко! — позвал Фрэнки из дальнего конца комнаты, где они с Энцо укрывались у окна. — Я прикрою тебя!

— Встретимся на заднем дворе, — крикнул я, когда выстрелы прогремели так громко, что я едва мог слышать собственные мысли.

Он открыл ответный огонь из своего пистолета, и я вскочил, подняв Слоан и выбежав из комнаты.

Я крепко держал ее за руку, отказываясь отпускать, пока вытаскивал ее в коридор.

— Отпусти меня, Рокко! — попросила она. — Ты сказал, что отпустишь меня, если я захочу уйти!

— Нет, — отрезал я, она сказала, что пойдет со мной, прежде чем Энцо открыл свой большой гребаный рот. Этого было достаточно для меня. Я не позволю ей сбежать, пока она злится. Со временем она поймет правду, но сейчас нам просто нужно убраться отсюда к черту. Нас превосходили численностью, превосходили по вооружению и, как бы это меня ни злило, превосходили. Мы втроем ни за что не смогли бы справиться с вооруженными до зубов ордами Калабрези. И я скорее умру, чем позволю им забрать Слоан у меня.

Послышались новые выстрелы, и снова и снова раздавался тяжелый грохот, когда кто-то пытался выломать входную дверь.

Я потащил Слоан за собой по коридору, распахнул дверь папиного кабинета, прежде чем вбежать внутрь и загнать ее в угол, чтобы она не могла убежать от меня.

Я сорвал со стены огромную картину маслом с изображением горы, чтобы открыть сейф, встроенный в кирпичную кладку. Я прижал большой палец к считывателю кодов, вводя код, чтобы разблокировать. День рождения мамы. Он никогда не менял код. Никогда не переставал любить ее, даже спустя столько времени. И я начал понимать, на что похоже это чувство.

Я сорвал металлическую дверь и начал хватать оружие.

Перекинув винтовку через плечо, засунул три пистолета в штаны сзади.

Следующей я схватил сумку с патронами, в спешке выбив пачку наличных из сейфа, так что стодолларовые купюры разлетелись по всему ковру. Я надел сумку на другое плечо и снова схватил Слоан за руку, когда побежал обратно к двери.

Она уперлась пятками, я споткнулся, и повернулся к ней лицом.

— Мне нужно идти, Рокко, — прорычала она.

— Нет, — отрезал я. — Пари было необдуманным, жестоким и глупым, но оно не имеет ничего общего с тем, что ты мне сказала. Это было до того, как я…

Перед домом раздался громкий треск, и от болезненных криков Энцо мое сердце подскочило к горлу.

Я распахнул дверь офиса, вытащил винтовку из-за плеча и выскочил в коридор как раз в тот момент, когда внутрь хлынул поток Калабрези во главе с Николи, черт возьми, Витоли.

— Слоан! — проревел он, его глаза забегали вокруг, пока он искал ее, и я прицелился.

Как только я нажал на курок, теплое тело Слоан столкнулось с моим, и сбило меня с ног.

Слоан перекатилась по полу на другую сторону зала, когда я выстрелил мимо цели, и Калабрези разбежались, чтобы укрыться. Винтовка выпала у меня из рук, с грохотом выкатившись в коридор.

Шаги грохотали на лестничной площадке наверху, и мое сердце заколотилось от страха за моих братьев, когда Калабрези открыли огонь.

Я выхватил пистолет из-за пояса и выстрелил в ответ наугад, карабкаясь через холл к Слоан, которая прижалась к стене.

Я протащил ее через дверь в столовую и помчался по широкому пространству с ней на буксире.

— Слоан! — Николи снова взревел, и я почувствовал ее нерешительность, когда она попыталась отстраниться от меня.

Я усилил хватку и потащил ее через дверь в дальнем конце комнаты к задней части дома.

Задняя дверь была свободна, и я вырвал ее, прежде чем вытащить Слоан на снег. У нас не было времени взять пальто или даже туфли, и она вздрогнула, когда ее босые ноги коснулись снега, а по ее обнаженному телу побежали мурашки.

Звук бьющегося стекла раздался наверху за мгновение до того, как два тела спрыгнули с балкона, расположенного в задней части дома.

— Блядь! — Энцо выругался, перекатившись на колени, и меня пронзил ужас, когда снег под ним окрасился в красный цвет.

— Мы не можем противостоять им. Их слишком много, — сказал Фрэнки, вставая и переводя взгляд то на меня, то на Слоан. Он все еще держал ее маленькую собачку в своих руках, и пушистое существо, похоже, не собиралось спускаться. — Мы должны уходить.

— Что с тобой случилось? — спросил я у Энцо, помогая подняться ему на ноги.

— Поверхностная рана, — выругался он. — Это чертовски больно, но я могу бежать.

— Тогда