Джудит Гулд - Чертовски богат

И дальше:

– Скажите, дорогой, – кивок в сторону Роберта, – и зачем это вам понадобилось громоздить столько магазинов на таком тесном пространстве в Сент-Луисе?

И в продолжение:

– Среди нас совершенно замечательная наездница. Нет, нет, дорогая, не скромничайте, – повернулась она к Нине Фейри, – расскажите-ка лучше, как вам это удалось.

И наконец:

– Жаль, что все здесь пропадает впустую. Просто позор. Как подумаешь... Такая конюшня... бассейн, корты, ипподром... Не говоря уже о доме – настоящая махина, просто стадион. И что же? Право, порой я подумываю даже, не продать ли все это хозяйство.

– Продать! – изумленно воскликнула Нина. – Такую красоту!

– Шучу, шучу, – улыбнулась Бекки. – Я ведь так привязана к этому дому. Столько воспоминаний с ним связано. И все равно иногда чувствуешь себя здесь такой одинокой.

– Одинокой? А я-то думала, вы дорожите одиночеством, – заметила Дина.

– Это правда. Да и кому не хочется время от времени побыть одному? Однако не забывайте, большую часть жизни я провела в замужестве.

Никто не нашелся что сказать. Беседа явно начала принимать опасное направление.

– Наверное, все обернулось бы иначе, если бы у меня были дети, – мечтательно сказала Бекки. – Да, чего не хватает этому дому, так это детей. Тогда бы он по-настоящему ожил.

Мамфорд, курсировавший вокруг стола, незаметно наполнял опустевшие бокалы.

– И знаете чего мне еще не хватает?

В глазах Бекки появилось отрешенное выражение. Она подняла голову, и тень от ее профиля, столь напоминающего черты Нефертити, легла на канделябр.

– Старомодных домашних посиделок, – сказала она. – Зандра и Хайнц меня поймут.

– Кажется, последний раз нечто в этом роде было в Четворте, – откликнулась Зандра. – Только с тех пор много лет прошло.

– Да, – кивнула Бекки. – Нас тоже туда приглашали, но тут внезапно скончался мой бедный Хоакин...

Мамфорд подлил ей вина.

– Спасибо.

Бекки подняла бокал, и глаза у нее внезапно загорелись.

– Знаю! – воскликнула она, словно эта мысль только что пришла ей в голову. – Вы все должны остаться у меня на уик-энд!

– Здесь? – оживилась Дина. – У вас в доме?

– Ну да.

Нина и Шелдон Фейри облегченно переглянулись. Карл Хайнц искоса посмотрел на несколько растерявшуюся, казалось, Зандру.

А Бекки вся так и светилась.

– Устроим все, как в старые добрые времена! А что? Места в доме больше чем достаточно. Я даже и счет комнатам потеряла. Только... – Она прикусила губу.

– Что такое? – обеспокоенно спросила Дина.

– Да ничего, просто так увлеклась, что всякую совесть потеряла. Нина, ради Бога, извините, мне вовсе не хочется похищать ваших гостей...

– Ну что вы, что вы, вам не за что извиняться! – захлопотала Нина.

– Абсолютно не за что, – подтвердил Шелдон.

– В таком случае все прекрасно. Естественно, я надеюсь, что и вы к нам присоединитесь.

– Вот это да! – воскликнула Нина. – Вот так и складываются компании!

– Потрясающе! – захлопала в ладоши Дина.

– Да, но как быть с нашими вещами? – спросила Зандра и тут же поймала на себе возмущенный взгляд Дины.

– Ну что за ерунда, – отмахнулась Бекки. – Мамфорд или кто-нибудь еще о них позаботится. Ну так как?

Она обвела глазами стол.

Роберт насупился, но не возражал. Лорд Розенкранц иронически поднял бокал.

– Итак, все согласны. Стало быть, решено. Что ж, в таком случае за старых и новых друзей! – провозгласила Бекки.

– За старых и новых друзей, – хором откликнулись все присутствующие.

– Мы одинаково ценим и тех, и других, – слегка улыбнулся лорд Розенкранц. – Как говаривал лорд Литтлтон, женщины, как и короли, умеют находить настоящих друзей.

– А Пиндар, если не ошибаюсь, – подхватила Бекки, которая тоже за словом в карман не лезла, – говорил иначе: умение молчать – лучший дар мужчин.

– Туше, дорогая! – Лорд Розенкранц поднял руки.

Туше, да не совсем, подумала Бекки, ибо изречение она оборвала на половине. Его конец гласил:

«Не всякую правду нужно заявлять во всеуслышание».

Глава 36

Наутро все собрались в залитом светом зимнем саду, сплошь уставленном кадками с деревьями и увитом лианами. Три стеклянных стены комнаты выдавались вперед. Они были составлены из восьмигранников в форме необработанных алмазов. При ослепительном солнечном свете, в котором плясали мириарды снежинок, все в зимнем саду приобретало сапфировый оттенок.

Бекки устроилась посредине, покачиваясь в плетеном кресле прошлого столетия.

Лорд Розенкранц устроился рядом. Их разделял столик черного дерева на бамбуковых ножках, и чего только на нем не было – кофе, чай, сандвичи, бутылка шампанского в ведерке со льдом...

Дина развернула свое кресло так, чтобы видеть происходящее снаружи и внутри.

Нина и Шелдон, судя по их спортивным костюмам, только что вернулись. Шелдон поинтересовался, где Роберт.

– Остался наверху, – вздохнула Дина и закатила глаза. – Сидит за компьютером, деньги зарабатывает.

В дальнем углу, среди душистых, сгибающихся под тяжестью плодов апельсиновых деревьев, принц Карл Хайнц рассеянно перелистывал альбом акварелей, который только что отыскал в домашней библиотеке. Но его мысли были далеко.

Принц незаметно оторвал взгляд от книги и посмотрел куда-то мимо Дины, туда, где сидела, лениво поигрывая гигантским, закрывающим почти все ее лицо тюльпаном, Зандра.

От одного ее вида у Карла Хайнца перехватило горло. «Ну что я сижу здесь, как болван, – уговаривал он себя, – надо подойти к ней, заговорить...»

Да вот только одно маленькое препятствие. Чуть дело доходило до Зандры, его знаменитое обаяние разом куда-то пропадало.

«Проклятие, – выругался про себя Карл Хайнц, – веду себя, как младенец!»

Но напрасно он клял себя. Совершенно напрасно.

«Я богат, знатен, уверен в себе, – словно заклинание, твердил про себя Карл Хайнц. – Ну что еще мне нужно?»

Так откуда же эта отвратительная слабость в желудке? Откуда этот гул в голове?

Зандре тоже было явно не по себе, хотя с утра она успела прогуляться и поплавать в бассейне. Беда в том, что она просто не привыкла к безделью. С тех самых пор, как Зандра оказалась в Нью-Йорке, каждый день у нее был расписан буквально по минутам.

Теперь появилась возможность отдохнуть – и что же?

Она уже скучала по городской суете, по той беспокойной жизни, к которой привыкла, более того – полюбила.

Поэтому здешний покой ей казался особенно раздражающим.

Слегка повернув голову, Зандра увидела за стеклом роскошную лису. Она остановилась, внимательно посмотрела на Зандру и не спеша побежала дальше.