Изабель Вульф - Разлуки и радости Роуз

— Ну, — проговорила я, чувствуя, как поджались губы, — ты должна провести четкую границу. Не говори ей, куда собираешься, каждый раз, когда вы с Эндрю куда-то идете.

— Но она всегда спрашивает или звонит на мобильный и вынуждает сказать ей. Я не знаю, как мне быть.

— Запутанная ситуация. Будем надеяться, со временем бизнес станет развиваться, и она будет все время занята делом. Тогда она почувствует себя увереннее. Вы друг для друга как якоря. Беа с ужасом представляет, что ты ее бросишь.

Белла поморщилась.

— Знаю. В этом самая большая проблема, — с сожалением произнесла она. Да, подумала я, это точно. Чем дольше близнецы живут вместе, тем тяжелее им оторваться друг от друга, и тем сложнее мужчинам с ними общаться. — Ведь если Эндрю захочет, чтобы я к нему переехала, — продолжала Белла, — я вовсе не удивлюсь, что Беа тоже решит жить с нами. С одной стороны, меня бы это вполне устроило, но я знаю, что Эндрю никогда не согласится. Беа ему даже не нравится, — призналась она. — Частично оттого, что и она его недолюбливает.

— Правда? — Я притворилась, будто ни о чем не догадываюсь. Я была поражена, что самовлюбленный Эндрю заметил, что Беа его презирает.

— Да. Она его ненавидит. Говорит, что везде ходит с нами по одной причине — чтобы «присматривать» за ним.

— Хммм…

— Она говорит о нем ужасные вещи.

— Правда? Какие?

— Ну, она намекнула, что он может меня… обмануть.

— В смысле изменить?

Она кивнула.

— Но я-то знаю, что он не способен на такое. Вам помочь? — вежливо обратилась она к посетительнице, которая поднималась наверх, держа в руках бархатную подушку, расшитую цветками львиного зева и наперстянки.

— Да. Я возьму вот это. Прелестная подушка, — вздохнула девушка.

— Согласна, — кивнула Белла и принялась заворачивать подушку в оберточную бумагу. — Очень красивая. Вы для себя покупаете? — вежливо поинтересовалась она, отрывая кусочек скотча.

Девушка улыбнулась.

— Нет, это для мамы. Я всегда стараюсь выбрать что-нибудь особенное на День Матери.

Когда я приехала домой двумя часами позже, на автоответчике ждало сообщение от Генри.

— Роуз, завтра я уезжаю в зону Персидского залива на шесть недель. Извини, что давно тебя никуда не приглашал. Я был очень… ммм… занят. Надеюсь, Беа меня не возненавидела. Позвоню в мае, когда вернусь.

Повесив пальто, я огляделась. В доме царил бардак. На полках и картинах скопилась пыль, ковер не мешало бы пропылесосить. Диванные подушки смялись, в гостиной стояли грязные кофейные чашки. На кухне валялись непрочитанные газеты, в раковине высилась гора немытой посуды.

Мы с Тео стали как свиньи, подумала я. Не знаю почему, но я уже не такая чистюля, как раньше. Я знала, что нужно пропылесосить, но мне было лень. Вместо этого я принялась разбирать коробку со старым барахлом, которую привез Эд. Пластинки отнесла в гостиную, картину и горшок упаковала, чтобы послать в дом престарелых. Дом престарелых, с горечью подумала я. Да, мне там самое место. Ну и что, все равно ничего не поделаешь, размышляла я, пролистывая старые школьные папки. Три красные тетради на пружинках — письменная выпускная контрольная на желтеющей бумаге, надписанная мелким, необычайно аккуратным почерком. Я сдавала экзамены по английскому, французскому и истории искусства и с треском провалилась на всех. Это было в 1980 году, но я до сих пор помню, как сидела в холле моей школы и пялилась на вопросы без проблеска понимания в глазах, будто они были составлены на санскрите.

Прокомментируйте использование символизма в романе «Мадам Бовари»… Ну уж нет. Назовите величайшие достижения эпохи Ренессанса. Спросите что полегче. Почему комедию «Мера за меру»[53] считают черной? Понятия не имею. Мой мозг вырубился, как телевизор по окончанию передач: тупое жужжание на сером фоне. Я сидела и рисовала чертиков, время от времени поглядывая на часы, и не могла написать ничего, кроме своего имени. Мне даже не нужно было читать письмо с официальными результатами, которое пришло в августе: я и так знала, что получила три кола.

Двойняшки сказали, что мне просто попались вопросы, которые я не учила, но это было не так. Я очень много занималась и была отлично подготовлена, но совершила одну ужасную ошибку. Я обратилась в бюро регистрации рождения, и за день до экзамена получила результаты. Понимаете, если вас, как меня, удочерили до 1975 года, то сперва с вами должен провести беседу социальный работник. Он консультирует вас по так называемому «Разделу 51», чтобы вы были готовы к тому, что можете обнаружить. Я поехала в социальную службу в Эшфорде и познакомилась с этой женщиной, социальным работником, которая была очень мила и профессионально компетентна. Она объяснила, что то, что мне предстоит узнать, возможно, будет все равно что открыть банку с червями. Уверена ли я на сто процентов, что хочу узнать это, ведь я еще очень молода? Я ответила: да, я уверена на сто процентов. Я ждала этого момента всю свою жизнь. Потом она спросила, знают ли мои приемные родители о том, что я собираюсь сделать, и я ответила, что знают. Я сказала, что хочу увидеть запись о регистрации рождения, потому что это нужно для получения паспорта, но я соврала. На самом деле мне просто хотелось наконец узнать имена моих биологических родителей. Но когда мне протянули этот листок бумаги и я увидела то, что там было написано, я пережила самый жуткий шок в своей жизни. На следующий день я каким-то образом заставила себя прийти в школу и отсидеть первый выпускной экзамен, но все мои мечты о поступлении в университет рассыпались в прах…

Я услышала звук поворачиваемого в замке ключа — Тео вернулся. Он был у Бев, помогал ей заполнить налоговую декларацию.

— Ничего себе, какая древность! — воскликнул Тео, увидев мои пластинки. — Это твои? «Partridge Family». В первый раз о таких слышу. — Внезапно я почувствовала себя очень старой. — «Jackson Five». О боже — Майкл Джексон что, негр? А это еще что? «Mudd», «Bay City Rollers»… смотри! Мэри Осмонд! Да эти пластинки целое состояние стоят, Роуз!

— Прекрати. Я чувствую себя антиквариатом.

— Извини. — Он улыбнулся. — Я раньше жену так дразнил, она приходила в бешенство.

— Она почти такая же старая, как и я?

— Почти.

— Как у Беверли дела? — спросила я, меняя тему.

— Нормально, хандрит немножко.

— Наверное, ее парень уехал. — Тео уставился на меня. — Шотландец. — Он все еще не понимал, о чем речь. — Дирижер.

— А, точно. Хэмиш. Да. Он уехал за границу, поэтому у нее легкая депрессия, к тому же Тревор подхватил простуду.