Адель Паркс - Секс с экс

– Да, я слышал, что расчудесный Даррен сделал ноги. Тебе не повезло, Кэс, – насмехается Бейл.

– Надейся на лучшее, – замечает Фи. – Теперь твои достоинства в койке известны всем, и все мужики просто мечтают тебя трахнуть.

– Это и есть лучшее?

– Перестань, Кэс. Ты никогда никому не отказывала.

– Но не в последнее время, – тихо говорю я, потирая лоб. Что-то я устала от этой светской болтовни. – Ладно, шутки в сторону, давайте к делу. Я ухожу.

– Не возражаю. Я и сам собирался вас уволить за частые отсутствия без свидетельства врача, но тогда нам пришлось бы выплатить вам выходное пособие. А так гораздо лучше. Хотя не очень выгодно для вас, – издевается он.

Деньги меня не волнуют. Я смотрю на Фи.

– Фи, я должна тебе кое-что сказать. Я думала, что ты собираешься трахнуть Бейла, чтобы добиться его расположения. А ты вместо этого поимела меня. У тебя хороший вкус – я гораздо симпатичнее.

И выхожу, хлопнув дверью.

Иду, не оглядываясь, мимо своего стола и выхожу из офиса, даже не забрав вещи из шкафа. Спускаюсь, выхожу из лифта, миную секретариат и вырываюсь на улицу.

Как удивительно! Едва за мной захлопывается дверь, ко мне вмиг приходит облегчение. Мне давным-давно не было так легко.

Я постриглась. Коротко постриглась!

– Боже мой, где твои волосы?! – охает мама, когда я приезжаю навестить их с Бобом вечером в четверг.

– Не волнуйся, это не самоуничижение и не покаяние. Просто я хотела… ну, не знаю… Измениться, что ли.

Мама чуть не плачет, и Боб спасает положение.

– Вам очень идет, Кэс. – А Боб ничего, вполне подходящий мужчина, если знать все его достоинства.

– Спасибо. – Я пытаюсь улыбнуться ему, сидя над тарелкой с рыбными палочками и бобами. И вижу, как он слегка подталкивает маму локтем.

– Думаю, хорошая мысль – начать все сначала, – говорит он высокопарно. – Еще можно попробовать качать пресс.

Голова ощущает странную легкость – все же волосы весили несколько фунтов, – но на сердце у меня по-прежнему тяжко. Я отказываюсь остаться на ночь и спешу уехать, чтобы успеть на метро.

Весь следующий день я вишу на телефоне. Я названиваю Даррену на мобильный, домой и на работу. Все напрасно. Я составила список национальных парков и обзваниваю их все, чтобы узнать, не работает ли он у них. Но его там нет. Потом прочесываю телефоны лондонских парков и, не найдя его и там, принимаюсь за все двадцать или тридцать парков Британии. Там и правда полно больных деревьев, но их лечит не Даррен. Я бегаю по улицам в надежде встретить его. А потом набираюсь смелости и набираю номер Смитов в Уитби.

К телефону подходит его отец.

– Здравствуйте, мистер Смит. Вы меня, наверное, не помните. – Он, наверное, и не заметил моего присутствия в своем доме. Я была для него только интерлюдией между «Отсчетом времени» и ток-шоу. – Это Кэс Перри, подруга Даррена. Точнее, знакомая. – Да, что-то среднее между заклятым врагом и невестой.

– Привет, детка, я тебя помню. Когда тебя показали по телику, я сказал: «Это не та, что была у нас, она еще бегала за Дарреном?» И мать сказала, что это ты и есть.

Я мешкаю, не зная, что ответить. Мистер Смит считает, что я «бегала» за Дарреном, что ж, это не радует. К тому же подтвердились мои худшие опасения: семья Даррена смотрела шоу.

– Еще я видел твою фотографию в газете. Замечательно.

– Я просто звоню… мне немного неудобно просить вас. Понимаете, мне нужно поговорить с Дарреном, но я не могу его найти.

– Так.

– И… я думала, может, вы знаете, где он.

– Так.

– Вы не могли бы сказать мне, где он? – Скрещиваю пальцы на счастье. Вообще-то я скрестила их несколько дней назад, и, между прочим, из-за этого мне очень-очень трудно держать чашку с горячим кофе, а зашнуровать кроссовки так и вовсе невозможно.

– Это что-то новенькое. Не уверен, что смогу помочь. Нужно спросить у жены. Мать! – орет он.

Я воображаю, как миссис Смит несется по коридору, источая запах пирогов и ярость, трушу и хочу повесить трубку. Но тогда я вообще не найду Даррена. Мистер Смит накрыл трубку ладонью, но я все равно слышу сердитое бормотание:

– Что еще от нее можно ожидать, какая наглость, скажу ей, чтобы не звонила. – Я парализована страхом и теперь уже не смогу положить трубку, даже если бы хотела.

– Да? – рявкает она. – Кто это?

– Это Кэс Перри, – смиренно отвечаю я.

– Кто? – Надо же. Притворяется, что не помнит меня.

– Кэс Перри, подруга Даррена.

– Да неужели?

– Миссис Смит, я понимаю, что вы на меня сердитесь…

– Понимаете? – фыркает она. – Сомневаюсь.

– Но мне очень нужно поговорить с Дарреном.

Молчание. Я слышу, как вращаются шарики ее мозгов.

– Мне вам нечего сказать.

Она кладет трубку, и в воздухе повисают холодные короткие гудки, зудящие о том, что никто не хочет со мной говорить.

Интересно, он сейчас там? Может, он был во дворе, играл с Ричардом в футбол, не обращая внимания на телефонные провода, по которым я пытаюсь до него добраться. А может, он знал, что я звонила, но не захотел подойти.

В субботу стоит невероятная жара. Солнце лупит в мои окна. Ух, как весело. Для свадьбы лучшей погоды и желать нельзя, так что и солнце надо мной насмехается. Я опускаю шторы и осматриваюсь, раздумывая, чем бы себя занять, чтобы скоротать оставшиеся пятьдесят лет. Последние несколько дней я прибиралась, приводила все в порядок, и вообще перетрясла весь дом. Упаковки с полезными кашами разложены по размеру в убывающем порядке, трусы – по цвету и давности приобретения, флаконы с косметикой рассортированы на те, что для лица, для тела, для рук (косметика разных фирм разложена отдельно), а компакт-диски стоят по алфавиту. Всюду, куда ни посмотри, безупречный порядок и чистота. Смешно. Я знаю, где лежит список тех, кому я посылала рождественские открытки в девяносто пятом, но понятия не имею, где искать своего жениха.

Времени хватает и для того, чтобы навести порядок и чтобы прочистить себе мозги. Я составляю список неудач. Или, говоря точней, список своих ошибок. Свои злодеяния я раскладываю по категориям: Даррен, мама, друзья, работа, любовники и все остальное. Эти же мотивы повторяются в каждом подразделе.

Получалось, что ради собственного спокойствия я безжалостно попирала чувства других. Хуже того, я оправдывала свое поведение, затаив на родителей угрюмое недовольство за то, что они посмели принимать решения и жить своей собственной жизнью. Я вспомнила, как Фи спросила меня однажды в порыве пьяной откровенности, когда мы сидели в одном жутком пабе:

– Ты не могла просто, ну, ошибаться, как все ошибаются?