Изабель Вульф - Собачье счастье

– Что ж, я передам, хотя сегодня он очень занят. Но если он все же найдет время принять вас, я позвоню вниз.

– Спасибо, – сказала я со вздохом облегчения.

Ожидая решения, я разглядывала фойе – восьмиугольный зал с изысканно украшенным сводчатым потолком. Здесь были группы иностранных студентов и рабочие, полировавшие мозаичный пол. Без четверти одиннадцать я так и не получила ответа. И наконец, в десять минут двенадцатого, я услышала свое имя.

– Мисс Свит, – повторил дежурный, пока я бежала к его столу. – Пожалуйста, напишите вот здесь ваше имя и координаты, а потом вас проводят в кабинет мистера Малхолланда.

Дрожащей рукой я вписала свое имя в журнал посещений, и тогда другой дежурный повел меня к Джимми. Сперва мы шли по длинному, покрытому зеленым ковром коридору, затем поднялись на три ступеньки вверх и оказались у массивной дубовой двери, на которой была табличка с именем Джимми. Я постучалась и вошла.

Его секретарша, пятидесятилетняя женщина приятной наружности, сидела за столом в приемной. Дверь в кабинет была приоткрыта, и я увидела Джимми – он разговаривал по телефону.

– Да, – услышала я его голос. – Я согласен с тем, что это должно быть добавлено в программу обучения. Конечно.

Заметив мое появление, Джимми вежливо поспешил закончить разговор и приблизился ко мне. Хотя шел он вальяжной походкой и казался спокойным и сдержанным, я все-таки почувствовала, что он встревожен, и эта тревога была мне знакома.

– Здравствуйте, Миранда, – вежливо сказал он. – Как приятно вас видеть! Может быть, хотите кофе?

– Да, пожалуйста.

Я оглядела кабинет. Повсюду были папки с надписями «Уровень „А"»,[50] «ВССО»,[51] «Экзаменационные комиссии» и «Нормативы». На стенах висело несколько симпатичных пейзажей, а на столе стояли изящные часы и свадебная фотография – та же, что я видела у Джимми дома.

– Мне тоже кофе, пожалуйста, – обратился Джимми к секретарше. – А вообще-то, – добавил он, пока она наливала кофе, – не могли бы вы, Сара, оказать мне огромную услугу и купить для меня сэндвич? Я сегодня не успел позавтракать.

– Конечно, – сказала она, подавая мне чашку. – Какой бы вы хотели?

– Да, признаться, мне все равно. На ваш вкус.

Джимми протянул Саре десятифунтовую банкноту, после чего пригласил меня сесть в глубокое красное кожаное кресло, стоящее напротив его стола. Он подождал, пока дверь закроется, и выражение его лица сразу стало жестче.

– Ну, – буркнул он, – и какого черта тебе нужно?

Я поставила чашку на стол. Мне что-то совсем расхотелось пить кофе.

– Я рассказала Дэвиду Уайту, – объявила я.

На мгновение серые глаза Джимми расширились, а потом он сжал губы, и его рот вытянулся в узкую жесткую полоску.

– Я рассказала ему, – повторила я. – Он знает.

– Ты. Глупая. Маленькая. Корова, – тихо проговорил Джимми и покачал головой. Он был явно разгневан и несколько ошарашен. – Какого черта ты это сделала?

– По той простой причине, что последние шестнадцать лет моей жизни были этим отравлены.

– Но тебе следовало оставить все как есть! Я же говорил тебе об этом на празднике.

– Я помню, но, знаешь ли, я не обязана выполнять твои приказы. Мне захотелось исправить ситуацию – я давно этого хотела, – и я решила попробовать найти Дэвида.

– Ты что, разыскивала его? – спросил ошарашенный Джимми.

– Да.

– Ты хочешь сказать, что намеренно решила все взбаламутить, когда все уже быльем поросло?

– Для тебя – возможно, но не для меня.

– Но неужели ты не понимаешь, какие неприятности ждут тебя – и меня, – если эта история выплывет на поверхность?

Я кивнула.

– О да. Прекрасно понимаю.

Джимми встал и подошел к окну. Он выглядывал в окно через приоткрытые жалюзи, а я наблюдала за тем, как сокращаются его лицевые мускулы.

– Тебе нужны деньги, Миранда? В этом дело? – тихо спросил он.

– Пытаешься меня оскорбить?

Он повернулся и посмотрел на меня.

– Тогда что тебе нужно? С какой целью ты снова выволакиваешь все это наружу – без всякой видимой причины, – если не с тем, чтобы попытаться испортить мне жизнь?

– Ты ошибаешься. Я хочу только справедливости для Дэвида. По твоей вине он пережил ужасное потрясение, перевернувшее всю его жизнь. И он не может об этом забыть – его руки служат ему напоминанием.

Возникла мгновенная пауза, во время которой Джимми нервно сглотнул.

– А ты назвала ему мое имя?

Я тянула с ответом, наслаждалась его волнением.

– Назвала? – повторил он.

Джимми посмотрел на меня с негодованием, но при этом едва заметно переступил с ноги на ногу.

– Нет.

По лицу Джимми было видно, что он испытал огромное облегчение.

– Он, конечно, спросил меня, но я решила пока не говорить ему.

– Вот и не говори! Просто помалкивай, как я тебя уже просил.

– Но зато я сказала ему, – тихо продолжала я, – что, хотя я и доставила посылку, у меня не было ни малейшего представления о том, что там находится на самом деле. И это – чистая правда, не так ли?

Снова пауза.

– Да, – сдался Джимми. – Это правда.

Я ощущала вибрации диктофона в моей сумке и молилась, чтобы он работал нормально.

– Ты обманом заставил меня участвовать в преступных действиях, которые могли привести к гибели Дэвида, или его отца, или матери, или брата, и теперь я хочу спросить почему. А если ты откажешься ответить на этот вопрос, то, обещаю тебе, я назову Дэвиду твое имя и скажу, какое положение ты занимаешь. До возвращения твоей секретарши примерно три минуты, так что я предлагаю тебе, Джимми, начать прямо сейчас.

– Прекрати называть меня Джимми – меня зовут Джеймс, – рявкнул он. – И сейчас я позову охрану и прикажу, чтобы тебя вышвырнули отсюда.

– Если ты это сделаешь, я обращусь к прессе.

– Они все равно не смогут этого напечатать.

– Почему?

– Да потому что я вчиню им иск за клевету – вот почему. Я могу это себе позволить, Миранда, и я выиграю.

– Но твоя репутация будет запятнана, Джимми. Ты только представь себе заголовки. Эта история прилипнет к тебе до конца твоих дней.

– Разве твое слово что-то значит рядом с моим? Слово женщины, которая сходила по мне с ума да к тому же в свое время была хорошо известна полиции из-за маленьких приключений под эгидой борьбы за права животных. Тебе никто не поверит, Миранда, – мягко добавил он. – Все кончится тем, что ты испортишь себе репутацию. Кстати, я сохранил все твои письма.

У меня екнуло сердце.

– От тебя всего можно было ожидать.

– Ну, знаешь ли, я предполагал – и, как выясняется, попал в точку, – что в один прекрасный день ты попробуешь перейти мне дорогу. А эти письма послужат доказательством того, как ты по мне сохла.