Сьюзен МакКлайн - Рухнувшие небеса

– И что? – зарычал он совершенно безразлично, словно не испытывая страха насчет того, мог бы он умереть пару мгновений назад или – нет. Его будто не волновала целостность собственной жизни. И это пугало. Создавалось ощущение, что Габриель существует ради того, чтобы по необходимости пожертвовать собой ради меня. – Что с того?

Я задрожала, ощущая нарастающую в животе волну чего-то теплого, которая двигалась к груди, останавливаясь в области сердца.

– Я бы не вынесла этого, придурок, – всхлип вырвался вместе со словами. Мне было неважно то, как он отреагирует на мое признание. – Я бы не сумела пережить твою потерю. Я волновалась за тебя, как ты не понимаешь?! – теперь я кричала и, скорее, была похожа на истеричку. – Мне не все равно, что с тобой будет. Меня волнует – живешь ты или нет, и не по тому, что беспокоюсь, если тебя не станет, меня некому будет охранять, а по тому, что привыкла к тебе и боюсь тебя потерять.

Я резко заткнулась, когда осознала, что наговорила лишнего. То, что было спрятано глубоко в моей голове, сейчас открылось, как книга. Сердце со скоростью американских горок ухнуло в пятки. Габриель все узнал. Узнал, что мне он мне небезразличен. О, черт. А он мне на самом деле небезразличен – это я поняла, сделав некоторые выводы. Габриель был тем, кто оберегал меня от зла целых два года и продолжал выполнять свою задачу несмотря ни на что. Он жертвовал собой, своим временем, всем, чтобы я была жива и невредима. Пусть это падший делал не по доброй воле, но он все-таки делал. Он много чего узнал обо мне – а что именно? – пока сама не знаю; бывало, наверное, не спал ночами, чтобы проверить как я, в порядке ли. Его отношение к обязанности – охранять меня – порождало во мне что-то такое необъяснимое, чему невозможно было сопротивляться, а его глаза, в которых таились целые океаны тайн и неразгаданных эмоций, мимолетные прикосновения, загадочные слова – и вовсе захватывали мой разум, навевая довольно странные мысли о том, что я не знаю настоящего Габриеля. Совсем не знаю. В нем жило словно два человека, одного которого я не выносила, а другого – желала узнать поближе. И эти два человека, сливаясь, создавали, к удивлению, одного идеального; того, который мне нравился. Да, именно нравился. Пусть Габриель был ох каким бабником, но что-то в нем притягивало меня. Иногда он казался мне совершенно другим, не таким, за кого себя обычно выдает.

Искреннее удивление поселилось на лице Габриеля, и я была готова провалиться под землю от нахлынувшего стыда.

Вот кто меня тянул за язык?

– Ты… волновалась за меня? – словно не веря, медленно произнес падший; его грудь перестала вздыматься, что напугало меня, ведь было такое ощущение, будто он вообще прекратил дышать.

Не знаю, что ответить, я уставилась на него. Какой толк сейчас врать? Тем более, если повторю то, что сморозила пару мгновений назад, температура моего тела увеличится в разы больше, и я сгорю на месте точно – лишь от чувства стыда, к сожалению…

– Ну… – я теребила порванную футболку, опустив взгляд. Смотреть на Габриеля сейчас не очень-то хотелось. Идея выпрыгнуть в окно казалась мне в данный момент идеальной.

Я почувствовала легкое дуновение ветра на открытых участках кожи. Рана до сих пор продолжала саднить, но я старалась не обращать на боль внимания, когда вспоминала, что Габриель так и делает, а хотя у него порезов на теле от клинков демонов гораздо больше. Резко подняв голову, я встретилась с самыми красивыми глазами на свете, которые смотрели на меня с непонятной гаммой чувств. Что ощущал Габриель – я не знала. Различные эмоции на его лице сменялись со скоростью света, пока не остановились на том выражении, которое довелось мне увидеть недавно в кухне. Это выражение было таким непривычным, таким… непостоянным, что я невольно уставилась на Габриеля, желая запомнить живой блеск в его глазах, пухлые, слегка приоткрытые губы, изогнутые не в привычной для него улыбочке.

– Ты не представляешь, что испытывал я, когда ты вернулась за мной, когда тебя окружили, когда ты была на волоске от смерти, – прошептал Габриель, и меня обдало его теплым дыханием, согревающим кожу. – Скайлер Грейс… я не могу объяснить то, как ты влияешь на меня.

Мой мозг, не успев обработать его слова, был мгновенно отправлен в далекий космос, потому что мягкие губы Габриеля обрушились на мои. Я не могла понять, для чего он это сделал, пребывая в неком шоке, окутавшим меня, но потом вдруг что-то переключилось во мне в другой режим, когда его сильные руки притянули меня к нему – я не стала сопротивляться поцелую. Вместо того чтобы вырываться как сумасшедшая, я позволила телу расслабиться, погрузившись в атаковавшие меня эмоции и непередаваемые ощущение, захлестнувшие сполна. Пытаться притворяться, что мне это не нравится – было крайне глупо. Тем более, прерывать то, что началось пару секунд назад, я не хотела ни капельки.

Я прижалась к липкой груди парня, вставая на носочки и запуская пальцы в его взъерошенные волосы, – мне было плевать, если я испачкаюсь его кровью, растекающейся по торсу, захватывающей мускулистые плечи. Он рвано и быстро выдохнул через нос, кладя одну ладонь на мою талию и сокращая между нами оставшиеся крохотные дюймы, разделяющие тела. Теперь мы были чертовски близко друг к другу. Сердце Габриеля неистово колотилось в груди – я это ощущала, и лишь потом поняла, что наши сердца бьются в унисон. Его теплые сладкие губы захватывали мои, даря блаженство, которое уносило меня на седьмое небо. Я знала вкус этих губ и скучала по нему. Да, серьезно, я скучала. Если я была бы в трезвом сознании, ударила бы себя сто процентов.

Подпрыгнув, я охватила его бедра ногами, а Габриель, чтобы они не соскальзывали, переместил на них руки. Горячие ладони перемещались по моим ногам, обводили изгибы талии, и когда достигли моей задней выпуклости, я глухо застонала ему в губы – это получилось неосознанно, а он ответил мне низким рычанием. Краска охватило мое лицо, но на этом я не прерывала наш контакт. Габриель целовал меня так, будто не мог насытиться, будто давно хотел, чтобы наши губы повторили махинации, произошедши в тот день, который я прозвала «Сексуально-молочным конфузом». Он целовал меня нежно, словно боясь причинить вред, но в то же время – страстно. Казалось, «голодный» волк, который сидел внутри него на толстой цепи, сорвался, найдя подходящую «жертву».

Я предполагала, что Габриель наверняка проделывал такие вещи с множеством девушек, но это не становилось для меня причиной, чтобы прекращать то, что происходит между нами. Где-то на подсознательном уровне я знала – он ни с кем так прежде не был трепетен, как со мной. Да, пусть я сильно отличалась от тех длинноногих красоток, которые постоянно вертелись вокруг Габриеля, словно Земля вокруг солнца, но для него я была какой-то особенной что ли, если учитывать тот факт, как он себя странно вел в последнее время в моем обществе.