Мерил Сойер - Поцелуй в темноте

– Нет, – ответила Талиа. В этот момент Ройс заметила в дверях ресторана синие полицейские мундиры и похолодела от страха.

– Кэролайн переживает разрыв с графом. Брент помогает ей в трудную минуту.

– Те еще трудности! – отмахнулась Ройс, не сводя глаз с полицейских, беседующих с метрдотелем. Ее паника усиливалась с каждой секундой; она изо всех сил старалась сохранить внешнюю невозмутимость.

Неужели печальный опыт навсегда испортил ей нервы? Чего ей бояться? Она не совершила ничего предосудительного. Полиция могла пожаловать в ресторан по тысяче всевозможных причин.

– Конечно, Брент просто снисходителен к Кэролайн, – продолжала Талиа, не оставляя в покое волосы. – Сами знаете, какой он сострадательный.

– А где он был, когда понадобился Ройс? – выпалила Вал.

Талиа не уклонилась от ответа, что было ей совсем несвойственно.

– Он был застигнут врасплох и не знал, как поступить. Когда он понял…

– Долго же он ничего не понимал, – оборвала ее Вал. – Так долго, что нам пришлось самим нанимать адвоката.

– Брент не хотел…

Ройс решила, что такое ничтожество, как Брент, не должен становиться предметом спора и портить первый ее выход за несколько недель.

– Не важно. Наплевать мне на Брента. Наверное, он и раньше был мне безразличен. Просто мне хотелось завести собственный дом, семью…

– Он не то, что тебе нужно, – с легкостью согласилась Талиа. – Совершенно не то.

Ройс не давали покоя полицейские, которые принялись сновать между столами. Она посмотрела Талии прямо в ее темно-карие глаза, стараясь сосредоточиться на беседе и забыть про полицию.

– Должна признать, что Брент повел себя безупречно, когда Тобиас Ингеблатт поместил в газете нашу фотографию. Он взял на себя ответственность за нашу встречу. А ведь вполне мог обмануть прессу и позволить ей объявить меня роковой женщиной. Уверена, его родителям это доставило немало неприятных минут.

Подняв глаза, Ройс увидела, что полицейские приближаются к их столику. Она оказалась во власти мерзкого страха. Что им надо?

Талиа добродушно улыбнулась.

– Брент всегда готов прийти на выручку. Поэтому я…

Полицейские остановились у их столика. В кафе установилась неестественная тишина, как бывает в промежутке между молнией и неизбежным раскатом грома. Все посетители смотрели в их сторону.

– Ройс Энн Уинстон? – сказал высокий полицейский.

Ему никто не ответил. От тишины впору было оглохнуть. Не слышно было буквально ничего, даже звона льда в бокалах. Наконец Ройс подняла голову и взглянула на полицейских с отвагой, которой на самом деле была напрочь лишена.

– Ройс Энн Уинстон – это я.

– Вы арестованы за убийство Кэролайн Рэмбо.

Ройс растянулась на койке, наблюдая за тараканом, путешествующим по потолку. Чувство полной безнадежности лишало ее воли и сил. Почему я? Кому понадобилось так со мной поступить? Ответа, как водится, не было.

Какие у них могут быть улики? Она никогда не бывала у Кэролайн дома, их знакомство правильнее было назвать шапочным. С другой стороны, ее не арестовали бы за убийство, не будь каких-то красноречивых улик.

Ройс беспокоилась из-за отсутствия вестей от Митча. После ее ареста прошло почти 12 часов. Пока у нее побывал только партнер Митча по адвокатской конторе, но тот был в замешательстве и не знал, что предпринять.

Пока Митч находился в Чикаго, команда по организации защиты была беспомощна. Или им всем наплевать? Профессионал сразу чует заведомо проигрышное дело.

А ее дело было проигрышным. Как она опровергнет обвинение в убийстве, раз у нее нет алиби как минимум на последние сутки с хвостиком?

После отъезда Митча и Джейсона воскресным утром Ройс оставалась одна. Пока она паковала в родительском доме вещи, с ней не было никого, даже бессловесной Дженни. Она старалась остаться незамеченной и на свою голову добилась желаемого.

Выше голову, Ройс! Помни, ты никогда не останешься одна… Сейчас утешительные отцовские слова совершенно не могли ее подбодрить. С каждой минутой она все больше задыхалась от гнева. Если бы она смогла понять, почему именно она избрана мишенью…

И почему убили Кэролайн Рэмбо?

Скорее всего из-за ее денег. Через несколько месяцев Кэролайн предстояло вступить во владение состоянием, которое превратило бы ее в одну из богатейших женщин страны. На протяжении многих лет этими деньгами ведал Уорд Фарен-холт.

Деньги – вот ключ к разгадке. Пол Талботт внушил ей, что почти все преступники руководствуются либо страстью, либо алчностью.

Если бы она могла поговорить с Митчем, то разобралась бы, как себя вести. Вряд ли он махнул на нее рукой. Конечно, он любит выигрывать, но она для него – не лицо в толпе. Или теперь она превратилась в помеху для его политических амбиций?

Таинственное шестое чувство подсказывало ей, что Митч, испытавший на собственной шкуре утраты и предательства, хорошо понимает ее страдания и никогда не оставит в беде. Однако с ней произошло столько всего ужасного, что она все равно мучилась от мысли, что он отвернется от нее.

Пускай это совершенно не в его характере – разве она знает его толком? В былые времена она дала бы голову на отсечение, что Талиа и Вал не достойны ни единого упрека, теперь же сильно в них сомневалась. Боже, она заподозрила даже Уолли! Если разобраться, то единственный человек, на которого она может беззаветно положиться, – она сама.

– Это моя койка, – раздался голос. Ход ее мыслей нарушила низкорослая вьетнамка, говорившая с сильным акцентом.

Ройс посмотрела с верхней полки на трех вьетнамок, появившихся в камере сразу следом за ней. Несмотря на детский рост, в них угадывалась сила; они стояли плечом к плечу, полные решимости одолеть ее. Вьетнамские банды славились безжалостностью.

Унизительное чувство беспомощности сменилось у Ройс первобытной яростью. Как ей осточертело, что все, кому не лень, вьют из нее веревки! С нее довольно! Настало время постоять за себя. Она была готова к схватке, хотя подозревала, что это может кончиться для нее плачевно.

Она никому больше не позволит над собой издеваться! Искра гнева мгновенно превратилась в бушующее пламя. Она спрыгнула с верхней полки, делая вид, что капитулирует, но в последнюю секунду заехала ногой в живот вьетнамке, в которой почуяла главную. Та упала и скорчилась от боли. Ройс схватила в охапку другую обидчицу, поволокла в угол, к унитазу, и запихнула в него головой.

Третья вьетнамка прыгнула Ройс на спину, пытаясь выцарапать ей глаза ногтями. Но Ройс отказывалась сдаваться и упорно долбила противницу лбом о край унитаза. Она сама удивлялась, откуда в ней взялось столько силы и ярости; видимо, проснулась врожденная живучесть.