Ольга Резниченко - Черта

— Да, — едва смогла прокряхтеть (захлебываясь, давясь кровавыми соплями).

— Вот! ВОТ!!! Это уже — дело. А то… в молчанку играешь.

Некрасиво же!

Теперь третий, логически вытекающий из предыдущего, вопрос:

КТО?

(тяжело сглотнула)

… всё равно убьют, всё равно…

и думать тут нечего… сомневаться.

не выдам, не выдам я им Жуков…

Играть, играть,

извращать реальность в выдумку —

и ничего нет настоящего вокруг,

это всё — кошмар, шутка, марево, бред (в конце концов)…

эти люди — ненастоящие,

… и боль — миражная.

Я умру, умру — но понарошку,

затем вмиг проснусь дома, рядом с мамой,

мамой и Павликом…

— Мне повторить вопрос?

— Нет… — уже более сдержано ответила я

(а хватка, хватка, удерживающая меня за волосы, его хватка всё крепла и крепла — доставляя, развивая боль по нарастающей: едва привыкну, едва нахожу силы терпеть покорно ее, как тут же ноющая вновь превращается в острую, яркую боль)

— И?

— М-мои… мы взводом были там.

(рассмеялся)

— Своих сдает, а истинных виновников — покрывает. Это что-то…

(и снова резкий удар — удар головой об трубу

— по-о-ошла земля кругом!

в глазах на мгновение стемнело — звезды заплясали хороводом;

а череп…. череп стал медленно разваливаться, раскалываться напополам, уныло гудя, как сорвавшийся колокол…

… агония, дикая агония вдруг стала сметать, сливать все болевые ощущения в один флакон, готовя приторный, буйный коктейль,

… меняя муки на удовольствие)

— Я… подскажу, направлю в… русло… — его голос, речь, далеким эхом раздавался где-то под небесным куполом (под потолком)… (отпуская некоторые слова не пойманными)

Эйфория сожрала страх, сменила на равнодушие…

— Жуки… Там были Жуки.

Правильно?

(молчу, молчу — нет больше сил ни на что,

кроме как упиваться агоническим экстазом и безрассудной прострацией)

— Она, кажется, того…

поплыла.

(раздраженно хмыкнул)

Выпустил, выпустил меня из своей хватки, оттолкнул от себя в сторону.

— Слабая какая. Давай шприц сюда, Дёма. Сейчас мы ее быстро починим.

Едва различимый укол,

в вену…

И БУДТО КТО ДВЕСТИ ДВЕДЦАТЬ ВОЛЬТ ЗАРЯДИЛ В МОЁ ТЕЛО!

Выгнулась, выгнулась я дугой, жадно заорав от боли…

… неистового, необратимого прихода адреналина в кровь, дикого возбуждения в мозг — яркая вспышка осветила всё вокруг. Мир вновь обретал краски: покраснело, залилось всё шоколадным, теплым цветом, а затем вновь… вымочилось в блекло-серые оттенки полумрака.

Мышцы испуганно сжались, погоняя страх и волнение по жилам.

Сердце… сердце больным молотом заколотило в груди, норовя вырваться, выбраться наружу…. или, хотя бы, как минимум, разнести свою клетку в хлам…

Едва не задыхаюсь от эмоций — жадно втягиваю ртом воздух, гудя больным паровозом.

И вновь отчетливые звуки капели, и вновь ясный взгляд на своего ката — да только сил внутри, в душе больше нет — ПУСТО ТАМ!!!!! ПУСТО!!!!!

Тело вернули, а душу — нет.

— Отвечай! Жуки там были?

(будто кто язык приклеил к небу: не могу, не могу им пошевелить)

— Черт! И чего? Зачем это упрямство?

Никогда не понимал.

Рамич, дай нож.

Что? Какой нож?

(испугано дернулась я назад — тщетно пытаясь убежать…)

Сжалось, заледенело всё внутри от очередного приступа страха.

(ведь для него, для страха, душа и моральные силы не нужны — инстинкты решают по-своему)…

Резко приблизился ко мне мужчина…

Лезвие, острое, безжалостное, серебристыми глазами вдруг засверкало рядом со мной, похотливо, ликующе оскалилось, зашипело от предвкушения,

… от дикой жажды, желания крови,

играясь, забавляясь бликами, метая взгляды хладной смерти.

— Не хочешь постепенно, не хочешь маленькими шажками двигаться вперед, тогда я быстро развяжу тебе язык — и ты у меня… ВСЁ РАССКАЖЕШЬ!

Укол острием…

И тут же целиком вонзился, впился холодным языком кинжала в кожу…

Тонкой, жгучей линией… от глаза,

… вдоль скулы, — вниз,

… и вниз

и вниз…

… всё дальше и дальше…. аккуратно, точно (словно кистью художник) вел, выводил четкую линию овалом к губам.

— Прошу, не надо… — (жалобно запищала трусость во мне)

(вмиг замер — рука застыла,

взгляд алчно прикипел к сотворенной картине…. наслаждаясь извращенной красотой)

— А вот и звук дали…

Правильно, милая,

и я не хочу уродовать, портить такую прелесть…

Честно. Не хочу.

Так что… давай, признавайся.

Что там забыли Жуки? Что они искали? Что вынесли от Лютика?

КАКОЙ ИХ ПЛАН???

— Не знаю, честно, не зна…

Ааааа…

(и договорить не смогла…; дикая боль вырвалась из меня наружу, лавой обжигая, разрывая горло от мощи)

Вогнал, вогнал мне кинжал в ногу. Вогнал — и тут же его выдрал назад.

— Если ты еще не поняла, то живой отсюда не уйдешь.

А то, что мне нужно — я узнаю. Пусть даже придется прибегнуть к пыткам инквизиции.

Поверь, с тобой я еще ой как гуманный.

Так что…. либо по-быстрому — и баиньки, либо долго-долго и мучительно шагать к концу.

(ною, реву — пытаюсь сдержать истерику, а в голове давно черти пляшут чечетку; нет больше меня — рассудок сорвало с катушек — лишь дикая боль в коробке, боль… и отсутствие здравых мыслей)

— Не переживай, от потери крови ты у меня не скончаешься. Я не настолько глуп.

(вдруг встал, встал рядом со мной, нехотя шаг в сторону, отвернулся)

— Лера, ради чего? Ради чего ты их покрываешь?

Или мне нужно кого-нибудь из твоих найти, и пытать их у тебя на глазах? Да?

— Нет, — взволновано вскрикнула я. — Нет!

— Вот и я так решил. А оказалось — труба… Ты не хочешь идти на контакт.

Что мне делать?

(вдруг резкий удар, удар ногой в грудь — невольно согнулась, сжалась я вдвое (глупые попытки лишь), еще рывок — и новая боль, удар пришелся по почкам)

Завыла, заорала я, давясь муками…

Вдруг рыкнула дверь.

(не вижу, не слышу уже ничего — просто жду боли…. и смерти…)