Элизабет Гейдж - Мастерский удар

— Приятно слышать, — согласился водитель. — Я, например, всегда считал, что птенцы должны покидать гнезда, когда оперятся. Свадьба скоро?

— В июне.

— А венчание здесь или в Англии?

— Здесь, — объяснил Скотт, забавляясь любопытством водителя.

— Ну что ж, просто потрясающе! Знаете, я всегда мечтал побывать в Англии. Все-таки это наша историческая родина, мы, американцы, должны иногда думать об этом.

— Вам нужно как-нибудь поехать туда, — посоветовал Скотт. — Конечно, Англия не такая большая и шумная, как ваша страна, но в ней есть свое очарование. И традиции, конечно.

— Ну да, традиции. А родные вашей жены тоже из Англии?

— Ну, она же не жена, — засмеялся Скотт, — но все равно спасибо, что так назвали ее. Предки моей невесты со стороны матери — швейцарцы, насколько мне известно, а с отцовской стороны — англичане и ирландцы.

Водитель неожиданно замолчал и вскоре подвел машину к большому административному зданию с вращающимися дверьми.

— Приехали! — объявил он. — Угол Пятьдесят пятой и Мэдисон.

— Большое спасибо, — поблагодарил Скотт, вручая парню чаевые.

— Приятно было поговорить с вами. Счастливо оставаться. И еще раз поздравляю с помолвкой. Уверен, вы будете очень счастливы.

— Спасибо за добрые пожелания, — кивнул Скотт и вышел из машины.

Направляясь к зданию, он улыбался. Жизнерадостность и искренность этого водителя привели его в хорошее настроение. Вся Америка, казалось, сегодня радовалась за него.

Скотт прошел через вращающуюся дверь.

Сидя в такси, Джонни Марранте — а это был он — посмотрел ему вслед и повернул к себе зеркальце заднего обзора, чтобы взглянуть на свое отражение.

— Молодец, приятель, — похвалил он себя. — Здорово справился.

Подкупить портье и швейцара отеля, где остановился Скотт, оказалось сущим пустяком, а такси он одолжил у друга. Джонни хотелось поближе познакомиться со Скоттом Монтиглом после того, как он много раз видел его с Джули.

Губы его презрительно скривились. Этот худощавый англичанин в скромном темном костюме, да еще с портфелем, не произвел на него впечатления, таких жлобов полно в их паршивом светском обществе. Он как нельзя лучше подойдет Джули и ее семейке. Кровь Джонни закипела, когда он видел, как Джули целует этого человека.

Он по-прежнему сидел в такси, предаваясь убийственным мыслям, когда увидел, что к нему направляется полисмен с явным намерением потребовать освободить проезд. Джонни поспешно кивнул постовому и включил мотор. Лучше вести себя потише. Джонни еще многое предстоит сделать, и он никому не позволит себе помешать.

Глава 49

11 февраля 1960 года

Виктория Уэдерелл Магнус была занята тем, что наблюдала за мужем и дочерью.

Это был один из тех редких случаев за последние восемь-девять лет, когда все трое собрались вместе в гостиной, а не только за обеденным столом. Большинство вечеров Виктория проводила в одиночестве за вязаньем, а Антон в своем кабинете работал, читал или слушал музыку. Джули старалась держаться подальше от родителей, и хотя с тех пор как в ее жизни появился Скотт, она больше не отправлялась по ночам на поиски сомнительных приключений, все равно по-прежнему запиралась у себя.

Виктория Магнус, как все матери, привыкла, что дети живут отдельной жизнью. Она знавала и худшее. Виктория вспомнила бурные дни юности Гретхен, когда дочь чего только не делала, используя природную магнусовскую сообразительность, чтобы перехитрить родителей в борьбе за свое счастье. Антон тогда не позволил ей выйти за любимого человека.

Она помнила, как Джули — живая, умненькая девочка — едва ли не за одну ночь превратилась в буйное, намеренно-злобное создание со склонностью к саморазрушению, скатывавшееся с тех пор все ниже и ниже, пока не появился Скотт.

Только Джеку, похоже, удалось вырасти нормальным человеком. Может, потому, что родился мальчиком? Или просто они с Антоном так хорошо понимают друг друга?

Джек всегда был прекрасным спортсменом, блестяще закончил школу, а потом колледж, его ожидало прекрасное будущее в «Магнус индастриз».

Конечно, и у него были проблемы. Брак с Белиндой оказался неудачным. По правде говоря, он был таким с самого начала, и все в семье понимали это Но Антон так хотел, поэтому никто и не сопротивлялся.

Но теперь все кончилось, и Джек снова казался счастливым и взволнованным, как мальчик, с тех пор как он и Фрэнси Боллинджер объявили о своей помолвке.

Виктория Магнус терпеть не могла, когда сын с отцом ссорились. С другой стороны, Фрэнси ей сразу понравилась. По правде говоря, больше, чем Белинда — она создавала вокруг себя атмосферу счастья и радости, а у Белинды всегда был такой тревожный, страдальческий вид.

Конечно, Джеку пришлось уйти из корпорации, прежде чем он сделал Фрэнсн предложение. Из-за этого отец лишил его наследства. Но все же чувствовалось, что до примирения недалеко, иначе почему Антон внезапно начал настаивать на том, что сам позаботится о свадьбе?

Кроме того, Антон великодушно благословил Джули и Скотта Монтигла, бедного, но такого благородного Этот поступок изумил всех. Антон послал сердечные поздравления семье Монтиглов в Англию и казался крайне довольным таким союзом.

Поэтому Джули и сидела сегодня вечером здесь и смотрела телевизор, отрываясь время от времени, чтобы прочесть страницу из книги, когда надоедал фильм. Она даже вроде бы сама захотела побыть с родителями, особенно теперь, когда Скотт вот-вот должен был увезти ее в Лондон. Джули получила свободу и больше не желала прятаться в своей комнате.

Виктория украдкой взглянула на дочь. Джульет в последнее время очень изменилась. Она выглядела на удивление юной, свежей и невинной. Словно стрелки невидимых часов повернули назад, стирая маску горького цинизма, столько лет скрывавшую эти прелестные черты. Впервые за долгие годы в сердце Виктории проснулась робкая надежда — неужели ее несчастная семья обретет наконец если не счастье, то хотя бы покой? Всего через несколько месяцев две свадьбы развеют черное облако, нависшее над их домом.

Но Виктория, хотя и старалась изо всех сил быть оптимисткой, подозревала, что все это слишком прекрасно, чтобы осуществиться.

Она знала Антона Магнуса сорок лет, и за эти сорок лет он не изменился, оставшись, как был, неразборчивым в средствах, изворотливо-хитрым, упрямым и слишком сильным для нее. И Виктория сознавала — хотя и гнала от себя эти мысли — не такой он человек, чтобы позволить сыну развестись с девушкой, которую выбрал для него сам, и жениться на выскочке из Богом забытого маленького городка.