Александра Соколова - Просто мы научились жить (2010-2012)

На это детям возразить было нечего, и пообижавшись еще немного, они поняли, что для Леки это действительно важно.

Последние два дня перед праздниками были наполнены суетой больше чем остальные – Лека бегала по городу, выбирая подарки для детей, и занималась подготовкой праздничного концерта, а между делом еще успевала поговорить с Аллочкой, которая то и дело прибегала к ней советоваться о том, что приготовить на новогодний ужин, да что подарить Мише, да что ей следует надеть на праздник…

И вот наконец праздник наступил. Отгремел концерт, закончился торжественный ужин, Лека выложила под елку подарки, и, пожелав всем счастливого нового года, вышла из корпуса, где прямо у дверей ее уже ждал Юра.

– С наступающим, – сказал он, передавая ей замерзшую розу в целлофане.

– И тебя, – улыбнулась в ответ она, – пошли?

И они пошли. До Юриного дома было недалеко, всего минут десять, но все эти десять минут Леку аж трясло от волнения. Они практически не разговаривали – кроме первых двух фраз, обменялись еще от силы двумя.

А вот наконец и нужный дом. Подъезд, пахнущий всеми видами физиологических выделений сразу, исписанные надписями стены, каменная лестница наверх, на третий этаж.

Дверь совершенно обычная, и два замка, открытые Юрой один за другим.

Тесная прихожая, старенькие обои, куртка, висящая на крючке и многочисленная обувь, вповалку наваленная на полу.

– Проходи в комнату, – пригласил Юра, – там елка, и все остальное.

Лека разулась и прошла. Елка действительно была – маленькая, зеленая, наряженная старыми советскими игрушками. И стол был – накрытый на двоих, заставленный вазочками с салатами и большой, накрытой подушкой, кастрюлей.

– Сам готовил? – Спросила она, чувствуя, как усиливается дрожь.

– Нет, мама, – ответил Юра. Теперь, когда он разделся, Лека могла видеть, как он подготовился к празднику – на нем был надет серый костюм-двойка, а под костюмом виднелась белоснежная рубашка и галстук. Надо сказать, ему очень шел этот наряд, он делал его одновременно солиднее и почему-то моложавее.

Сама Лека чувствовала себя немного скованно в платье, но признавала про себя, что наряд выбрала удачно.

Они присели за стол. Юра включил телевизор, по которому уже шло поздравление президента. Алкоголя на столе, как и договаривались, не было, зато стояло две бутылки минеральной воды и одна – газированной.

– Что тебе налить? – Спросил Юра.

– Минеральной.

От вида как он разливает минералку в высокие бокалы, Лека чуть не расхохоталась, но заставила себя оставаться серьезной. Ощущение, что «что-то не так» усилилось, но и его она подавила.

– А как ты хотела? – Подумала. – Это же первый раз у тебя. Конечно, будет и глупо, и неловко. Другие женщины это все проходят в четырнадцать, так что не жалуйся.

Между тем, президент закончил речь, и под звук курантов Юра встал и произнес:

– За нас. Чтобы этот новый год был нашим первым в череде многих.

Лека улыбнулась, и тоже встала. Они соприкоснулись бокалами и выпили.

Далее Юра принялся ухаживать. Наложил Леке на тарелку разнообразных приготовленных мамой закусок, и принялся есть да нахваливать.

А она злилась. Все, что происходило, почему-то создавало ощущение натянутого ботинка на размер меньше, чем нужно. Вроде и ходить можно, но давит так, что хоть волком вой. И чем дальше – тем хуже.

Поев, Юра включил музыку и пригласил ее танцевать. Когда его руки сомкнулись на Лекиной талии, и животом она ощутила его живот, стало чуть легче. Приятно было чувствовать себя защищенной в этих крепких объятиях, и тихонько покачиваться в такт мелодичной музыке.

…А я нашел другую. Хоть не люблю, а целую.

А когда я ее обнимаю, все равно о тебе вспоминаю…

Музыка играла, мелодичный голос выводил слова, они танцевали.

И вдруг мелодия изменилась, и зазвучала совсем другая песня. Юра не отпустил Леку, с явным намерением продолжить танцевать, а ее словно ушатом горячей воды окатило. Ноздри наполнились мужским запахом парфюма и чистого тела, а сердце – воспоминаниями.

Я запомню тебя, ты себя сбереги

В равнодушие тем, кто плюет нам в сердца

Я тебя сохраню как последний патрон

Каскадерам любви не положен дублер

И запах, совсем другой, запах брезентовой палатки, запах Женьки, запах ее тела, доверчиво сжимающегося в Лекиных объятиях, соль ее слез на щеках, и горячий шепот:

– Я с тобой, мелкая. Я тебя никогда не оставлю.

И новый, 1998 год, вместе, только вдвоем, и любовь – такая, что сердце сжималось в судорогах счастья, и не хотелось шевелиться, настолько было хорошо и чудесно. И первая близость, такая трепетная, будто держишь в руках новорожденного котенка, и боишься случайным прикосновением навредить, испугать…

…Время года – зима, время года – терять

Ты уже потерял, но еще не остыл ко мне

Время года – зима, мы рискуем не встать

Мы рискуем растаять без сопротивления…

Она почувствовала, как Юрины губы касаются ее губ, и распахнула их навстречу его поцелую. Они были холодными и влажными, но это не имело никакого значения.

…Возвращаюсь домой

Начинаю курить

Сигаретной смолой

Выжигаю любовь

Начинаю цедить

Южные коньяки…

Кружилась голова, стучало сердце, и прошлое сливалось с настоящим, разбиваясь на осколки, круша и ломая все на своем пути.

…Время года – зима. Время года – не сметь…

Что-то пришло, накрыло с головой, и будто ластиком стерло все то, о чем Лека думала и мечтала.

Она вырвалась из Юриных объятий, отошла в сторону, и отвернулась. Все ее тело била дрожь.

– Это не я, – прошептала она тихо, – прости, но это не я.

– Что не ты? – Он подошел сзади, положил руки ей на плечи, но она вырвалась.

– Все это – не я. Я так не могу.

– Да чего ты не можешь?!

Она не ответила – бросилась в прихожую, схватила наугад пальто, ботинки и выскочила из квартиры. Босиком бежала по холодным ступенькам, молясь про себя – только бы он не стал догонять, только бы не стал! Почему-то объясняться с ним не было никакой возможности, никаких сил.

Только пробежав половину расстояния, отделявшего Юрин дом от корпуса детдома, Лека остановилась наконец, обулась и надела пальто. И было уже не понять, отчего бьет ее дрожь – то ли от внутреннего напряжения, то ли от холода.

…Каскадерам любви не положен дублер…