Надменный индюк - Эмилия Марр

хочу сказать, что меня тревожит со вчерашнего дня, но перебивает стук в дверь.

– Так, ну как тут дела? Нам сказали, борец проснулся, – в палату, накинув белый халат поверх своей одежды, входит полицейский, который приходил ранее, ещё когда Сашу оперировали.

Подкладываю под голову Саши подушку, чтобы ему было удобнее смотреть на представителя силовых структур, и беру его руку в свою, желая поддержать друга.

Его лицо вмиг стало серьёзным. Он внимательно осматривает полицейского и молчит. Соня и Давид, который уже давал показания, отходят в сторону, поближе к окну.

– Здравствуйте. Присядете? – предлагаю, пододвигая стул, на котором ранее сидел Давид.

– Нет, спасибо, девушка. У меня пара вопросов, и я удалюсь, – отвечает мне, а после переводит взгляд на Романова. – Ну что, парень? Как ты?

– Пока всё болит.

– Ну ты герой! О тебе уже весь наш отдел знает.

Сашка никак не реагирует на похвалу.

– Так, ну ладно. Вопрос важный у меня к тебе, парень. Ты когда перекрывал дорогу, видел, кто на тебя едет?

Сашка медленно моргает. Затем принимает задумчивый вид, а после уверено говорит. В то же время болезненно сжимает мою ладонь, еле сдерживаю себя от вскрика.

– Нет, к сожалению, не увидел. Настолько быстро всё пролетело перед газами, что не успел разобрать.

– Да, – решаюсь поддержать друга, – он пока ещё не отошёл до конца от полученных травм, в первое время, как очнулся, даже друзей своих не узнавал. А что на счёт машины, узнали, кому она принадлежит?

Пришла очередь делать задумчивый вид и полицейскому.

– Она числится в угоне с вечера воскресенья. У хозяин машины алиби. Тут такое дело, Саша, – чётко проговаривает полицейский, уже обращаясь к Романову, – есть одна странность в случившемся. Прочитав окончательный отчёт, я понял, что машина, которая по камерам неслась на гражданина Аюнца, вдруг начала резко тормозить, когда вы перекрыли ей дорогу. И продолжала тормозить вплоть до столкновения, возможно, именно из-за этого вы и остались живы. Получается, водитель целенаправленно хотел сбить именно Давида Аюнца, но не желал, чтобы пострадали вы. Может, всё же постараетесь вспомнить.

Прикрываю рот рукой и смотрю на Дэва. На нём нет лица, он выглядит ошеломлённым. Да, не так уж и приятно, наверное, осознавать, что тебя настолько ненавидят, что хотят убить.

Во мне борется жгучее желание подойти к Давиду и обнять его, сказать слова поддержки, но в то же время я не могу бросить руку Саши, он так сейчас в меня вцепился, хоть никто и не видит этого.

– Ну, что же. Тогда я пойду. Если что вспомнишь, Александр, я свои контакты оставил твоим родителям. Ты бы очень помог следствию, если бы рассказал хоть что-то, хоть малейшую деталь.

– Я вас провожу, – говорю и, еле отцепив пальцы от руки Саши, выхожу с полицейским из палаты.

Попрощавшись с ним, возвращаюсь к больному и застаю там гробовую тишину.

– Ребят, вы чего такие задумчивые?

Соня в шоке смотрит то на Сашу, то на Давида.

Сашин взгляд направлен прямо, и он настолько решительный сейчас, что даже несмотря на всю его «помятость», веришь, что парень серьёзно настроен.

А Давид стоит белый как мел.

– В чём дело? Что случилось, пока я выходила на пару минут?

Обвожу всех присутствующих взглядом.

– Саша видел, кто пытался убить Давида и в итоге наехал на него, – негромко произносит Соня.

Глава 71

Подбегаю к Романову и говорю:

– Знаешь? И почему не сказал менту?

– Потому что сам хочу понять, что произошло.

– В смысле, Саш! Вас чуть не убили!

Молчит и смотрит своим принципиальным взглядом, означающим, что он знает больше, чем ты.

– Так, ладно, а кто это был? Кого ты защищаешь? Нам ты можешь сказать?

– Ирку, дуру-девчонку, я знаком с ней с универа, – еле слышно отвечает мне.

Задумываюсь и понимаю, что никого с таким именем не знаю. Перевожу вопросительный взгляд на Давида.

– Кто она такая и почему хочет убить именно тебя? Что ты ей сделал такого плохого?

– Кто такая, – горько ухмыляется Давид, – одна сумасшедшая, которая думает, что влюблена. Стерва! – отходит от постели Саши в сторону своей. Присаживается на кровать и уводит взгляд в сторону.

– Дэв, говори давай. Тут все свои. Что ты ей сделал, что она так поступила? Кто любит, тот не спешит убивать!

– Да что я мог ей сделать?! – вдруг взрывается он. – После твоего дня рождения мы с ней и не виделись больше! – и смотрит на меня… смущённо?

– Моего… – начинаю вспоминать, и тут мелькнула мысль: – Это не та девчонка, которая выбежала тогда из випки?

Давид виновато наблюдает из-под бровей за мной, как будто ожидает, что я его ещё раз буду отчитывать.

Но я прекрасно помню, как сделала это в прошлый раз, и сейчас ситуация слишком серьёзная, чтобы напоминать, какими были мои слова ранее.

Я лишь нагибаюсь к Саше, поправляю его подушку и спрашиваю:

– Что думаешь делать? Хочешь с ней поговорить сам?

– Я её знаю, Ди. Она вроде неплохая девчонка. А теперь представь, что будет, если её по статьям за угон и покушение на убийство загребут?

Невообразимо добрый человек. Восхищаюсь его человечностью, но не принимаю и не понимаю этого, тру лицо руками, пытаюсь привести мысли в порядок.

– Как же поступить? – театрально вздыхаю. – Оставить всё так? Промолчать? – начинаю ходить по палате туда-сюда. – Спустить на тормозах? Отпустить запутавшегося человечка безнаказанным? Я, конечно, понимаю её, она обижена на Давида и всё такое, но это не позволяет ей вершить судьбу людей и пытаться их убить! – последние слова почти выкрикиваю.

Внутри меня разыгрывается настоящее противостояние. Представив её унижение, я, с одной стороны, понимаю, что в порыве чувств девица могла натворить глупостей. Но всё же, убийство – это перебор. С другой стороны, становится страшно: а что, если бы Ира довела свою месть до конца, и ничего уже было бы не изменить, и Давид сейчас не находился бы рядом со мной, нами? Меня передёргивает от этой мысли. Всё тело покрывается холодным потом. Не выдерживаю и присаживаюсь на стул.

– Сейчас я, – вырывает меня из мыслей Саша, – планирую встать на ноги. А уже после буду думать об Ире. Если её ещё к этому времени не арестуют, я встречусь с ней, и мы поговорим.

– Подумай только, Саша! Она даже тачку угнала, чтобы замести свои следы!

– Диана, я всё сказал! – в твёрдой форме сообщает мне друг детства. – Сначала здоровье, потом разбор действий.

Кивнула в знак согласия, ничего другого не остаётся, сейчас главное, чтобы