Карен Брэйди - Такой прекрасный, жестокий мир

– Я читала о них.

– Они любезно очищают наши улицы от «мусора». В прошлом году было убито около пятисот детей. – Антонио разволновался, его голос зазвенел от гнева. – Одного ребенка нашли на пляже. У него на шее была табличка: «Я убил тебя, потому что у тебя нет будущего».

Сара в ужасе покачала головой.

– Я старался привлечь внимание общественности к происходящему. Я хотел создать убежища для бездомных детей. Естественно, в некоторых кругах я стал очень непопулярным. Многим могущественным людям хотелось, чтобы я замолчал. Вы помните тот день в Куэнке, не так ли?

Сара покраснела.

– Да.

– В тот день меня предупредили, что, если я вернусь домой, меня заставят замолчать. В моей стране это не пустая угроза. Мой друг, женщина, с которой вы меня видели, приехала в Эквадор специально, чтобы предупредить меня.

Он умолк, и Саре пришлось подстегнуть его:

– Значит, вы все-таки вернулись в Бразилию?

– Мне пришлось вернуться. В Бразилии оставался очень важный для меня человек.

Сара задержала дыхание. Этого она не ожидала.

– Его зовут Оскар. – Антонио взглянул на удивленное лицо Сары и рассмеялся. – Ему пять лет, и я искренне привязался к нему. Я хотел заботиться о нем, но эти дети не доверяют взрослым. Я не успел доказать ему, что я – другой. Теперь он решит, что я бросил его.

Сара не сводила глаз со взволнованного лица Антонио.

– В мой дом, к счастью в мое отсутствие, кто-то вломился, и я понял, что не могу больше оставаться в Бразилии. Какой-то агент организовал переход в «Камден юнайтед», и вот я здесь.

– Что случилось с Оскаром?

Сара похолодела при мысли об эскадронах смерти, охотящихся за бездомными детьми.

– Не знаю. Я пытался найти его перед отъездом, но не смог. Мой друг Флавио продолжает поиски. Он журналист, у него широкие связи. Боюсь даже думать о том, что с мальчиком случилось несчастье. – Антонио прерывисто вздохнул. – Не могли бы вы налить мне воды?

Когда Сара потянулась за графином, ее груди коснулись груди Антонио, и она инстинктивно отпрянула, расплескав воду. Антонио протянул руку, погладил ее по волосам, медленно и нежно. Сара придвинулась ближе, задрожав от прикосновения его пальцев, скользящих по ее шее, и – в ответ на ласку – прижала плечом его ладонь к своей пылающей щеке. Антонио мягко пригнул ее голову, и их губы встретились. Именно такими Сара представляла их и не могла больше отрицать: она была околдована этим мужчиной с того самого момента, как увидела его на поле стадиона.

– Ты прекрасна, – прошептал Антонио, целуя ее шею. Сара притянула его лицо к себе, отчаянно желая снова почувствовать поцелуй этих чувственных губ, и жадно впилась в его рот. Прижимаясь к нему, она чувствовала жар его сильного тела, вдыхала волнующий мускусный аромат его кожи, восхищенная и напуганная тем, что впервые после смерти Билла так страстно желает мужчину.

В ожидании Джеки Кейти беспокойно металась по крохотному кабинету Сары. На столе лежали раскрытые альбомы с фотографиями Джеки в расцвете ее красоты. И почти на всех фотографиях рядом с Джеки была Бабочка. Какая печальная история. Исчезновение Бабочки в 1966 году вызвало бурный интерес прессы, но манекенщицу так и не нашли. Кейти представила себя на месте Джеки. Как бы она чувствовала себя, если бы исчезла Сара?

Кейти понимала, сколько сил она черпает в поддержке подруги. Если бы не Сара, то, вполне возможно, она бросилась бы за утешением к совершенно не подходящему человеку, может, даже вернулась бы к Джозефу. Вероятно, исчезновение Бабочки стало началом проблем Джеки, но, что бы там ни было, необходимо убедить Джеки изменить свою жизнь.

– Привет. – Джеки вошла в кабинет, слегка покачиваясь на пятнадцатисантиметровых шпильках. Ее вязаная кофточка открывала белую полоску, вернее, жировую складку, над спортивными брюками. – Если собираетесь показать мне «Новости», не утруждайтесь. Стивен любезно вырезал для меня эту статью.

– Я действительно хотела поговорить, – сказала Кейти, продолжая нервно ходить взад-вперед по комнате. – Надеюсь, вы не рассердитесь, но я думаю, надо что-то делать с вашей алкогольной зависимостью.

– Рассержусь, – возмутилась Джеки. – Знаю, у меня мало что осталось от чувства собственного достоинства, но я не должна выслушивать нравоучения от практически незнакомого человека.

– Не должны, но я сама была на вашем месте.

– Вы пили?

– Не совсем так, но, как и вы, я чуть не позволила мужчине погубить себя. – Ободренная молчанием Джеки, Кейти рассказала ей о Джозефе. – И вот я здесь. Это не совсем то, о чем я мечтала, но я потихоньку начинаю снова уважать себя.

Джеки смягчилась.

– Спасибо за честность, но это не одно и то же. Вы молоды, у вас впереди вся жизнь, а я – конченый человек. Даже если я протрезвею, что мне делать? Куда я пойду, если брошу Стивена?

– Не все сразу. Не надо спешить. На трезвую голову все может показаться не таким мрачным. Как предугадать все возможности, пока не готов с ними встретиться? Почему бы для начала не лечь в клинику? Среди них есть вполне приличные заведения. Подумайте об этом. – Кейти показала на фотографию юной Джеки. – Посмотрите на себя здесь. Вы изумительны. И Бабочка. Она была необыкновенная, правда? Должно быть, вы очень переживали, когда она исчезла.

Джеки взглянула на фотографию и закрыла книгу.

– Итак, вы занимаетесь спонсорами?

Прозрачный намек на смену темы, и Кейти его поняла.

– Если честно, я не очень понимаю, что делаю.

– О, это легко. Послушайте…

Целый час они обсуждали, как можно заработать деньги для клуба. Как ни странно, вечно пьяная Джеки знала все о деловой стороне «Камден юнайтед».

– Я думаю, надо поощрять женщин посещать матчи. Можно снизить для них цены. Это срабатывает в ночных клубах.

– Великолепно. А как насчет детей?

– То же самое. Снизить цены и организовать специальный клуб. Другие команды так делают. – Джеки воодушевилась. Нечасто она могла советовать другим. – Дети могут встречаться с футболистами. И почему бы не выделить на трибунах семейную зону?

– Гениально, – искренне восхитилась Кейти. – Почему вы сами не занимались этим?

Джеки фыркнула.

– Стивен не хотел включать в платежную ведомость свою дуру-жену. Его дура-любовница, естественно, совсем другое дело. Как я его ненавижу. – Джеки умолкла. – К черту. Где эта клиника?

– Та, о которой мы рассказывали в «Мариэлле», в Кенсингтоне. Но я уверена, что есть множество других.

– Нет, Кенсингтон мне нравится. Как вы думаете, сколько стоит лечение?

– Тогда было около тысячи фунтов в неделю.

– Господи, у меня нет таких денег. – Лицо Джеки вытянулось, оживление сменилось унынием. – Безнадежно.