Джулия Фэнтон - Королевское приглашение

— Не то чтобы удивляет… просто это… — Тедди сжала руки на коленях. — Жак, это ведь очень серьезное решение, правда?

— Да, Тедди. Оно повлечет за собой большие перемены. Огромные перемены.

Тедди поежилась от налетевшего ветра.

— Жак, это тебе по плечу. Ты нужен своей стране.

Он взял с бортика бассейна несколько больших махровых полотенец и бережно укутал Тедди.

— Вот так, — тихо сказал он. — Тедди, окончательное решение остается за мной, но, поскольку дело касается и тебя, я хотел прежде поговорить с тобой.

В темноте ее глаза казались совсем черными. Жак не смог угадать их выражение. Тедди так же негромко спросила:

— О чем?

— Не знаю, согласишься ли ты принять такой образ жизни. — Жак обвел рукой древние стены Вандомского замка.

Глаза Тедди расширились от изумления. Она похолодела:

— В каком смысле?

— В том смысле, Тедди, что я…

Вблизи бассейна показался охранник. Луч его фонаря прорезал тьму. Офицер церемонно поклонился Жаку и Тедди. Когда он скрылся из виду, Жак шепотом спросил:

— Тедди, ты согласна выйти за меня замуж?

У Тедди отчаянно заколотилось сердце; перед глазами словно вспыхнул стоцветный фейерверк.

— Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? Я не ослышалась? — с трудом шевеля губами, переспросила она.

— Могу повторить. — Впервые за все время Жак улыбнулся.

Тедди недоверчиво покачала головой; по щекам покатились крупные слезы.

— Но ведь я — американка.

— Дорогая моя Тедди. Прекрасная, чудная, милая Тедди. Наверно, я хочу слишком многого, но я так тебя люблю.

Она слабо рассмеялась, с трудом различая сквозь слезы его силуэт.

— Выходит, я буду…

— Моей принцессой. А потом — княгиней.

— Просто не верится. Я всю жизнь любила тебя. А теперь ты… мы с тобой… так не бывает!

Жак склонился над ее шезлонгом и легко поднял Тедди на руки. Она обняла его за шею и доверчиво прильнула к нему.

— Тедди, на первых порах тебе придется трудно, но ты привыкнешь, да и Габи с Кристиной помогут.

Она не стыдилась своих слез:

— Я так долго мечтала о тебе.

— Не плачь, — прошептал Жак, смахивая с ее щек слезы кончиками пальцев. — Отныне ты будешь жить в Косте. Страна от этого только выиграет! — Он тихонько рассмеялся. — Думаю, народ полюбит тебя гораздо сильнее, чем меня. Тедди, ты всегда будешь для меня единственной любовью — на всю жизнь!

Обнявшись, они пошли к замку.

— Дорогая, — сказал Жак, — я понимаю, что нам предстоит принять много трудных решений. Например, как быть с твоей теннисной карьерой? Я не вправе лишать тебя любимого занятия.

— Жак, теннис для меня действительно много значит, но я столько лет стучала по мячу, что пора уже остановиться. Возможно, займусь организацией открытого чемпионата Коста-дель-Мар, — размышляла она вслух. — Или открою теннисную академию.

— Утром сообщим отцу, — Жак вернулся к более насущным проблемам, — а через несколько дней официально объявим о помолвке. Тедди, не знаю, отдаешь ли ты себе в этом отчет, но ты станешь национальным достоянием Коста-дель-Мар.

Рано утром, до завтрака, Жак повел Тедди в западное крыло замка, где находились личные апартаменты князя Генриха. Через несколько минут мажордом распахнул перед ними дверь в огромную спальню. Князь Генрих, откинувшись на подушки, сидел в постели, накрытой темно-зелеными шелковыми покрывалами.

— Доброе утро, отец, — негромко произнес Жак. — Надеюсь, ты хорошо отдохнул.

Тедди присела в глубоком реверансе. Ее бросило в краску.

— Доброе утро, сын, — кивнул старый князь, переводя удивленный взгляд с Жака на Тедди.

— Отец, я пришел сообщить о своем согласии принять на себя управление страной, — официальным тоном объявил Жак. — А также, пользуясь случаем, прошу твоего разрешения на вступление в брак с Теодорой Уорнер.

Князь Генрих издал облегченный вздох и широко улыбнулся.

— Сын мой, — произнес он, — ты принес мне радостные, очень радостные вести. Что касается вас, Теодора, могу сказать, что вы станете желанным членом нашей семьи. С легким сердцем благословляю вас на брак. Дайте-ка старику вас обнять.

Генрих прослезился.

— Благодарю вас, ваше высочество, — Тедди была глубоко взволнована.

Она приблизилась к старому князю, чтобы тот мог прижать ее к груди.

Потом Генрих повернулся к сыну.

— Жак, выбери для Тедди подходящее кольцо, а я преподнесу ей в качестве свадебного подарка фамильную тиару «Принцесса».

Знаменитую бриллиантовую тиару, изготовленную в форме двух переплетающихся сердец, прислала в дар династии Беллини королева Виктория; с тех пор ее по традиции надевали супруги правящих монархов, включая княгиню Лиссе.

— Дорогая моя, — мягко сказал князь, — вы станете носить ее во время официальных церемоний. Уверен, это украшение будет вам к лицу. Добро пожаловать; наши владения открыты для вас… как и наши сердца, принцесса Теодора.

Князь Генрих пожелал, чтобы Жак сначала короновался, а затем, примерно через месяц, сочетался браком с Тедди.

— Я тебя люблю, — шепнул Жак, провожая ее до дверей.

— Я тебя тоже.

Жак обнял ее и поцеловал — нежно и ласково. Тедди прижалась к нему. Ей была необходима его поддержка, его забота. Она страшилась этой новой жизни.

— Ни о чем не беспокойся, — приободрил Жак, чувствуя ее неуверенность.

— Легко сказать! У меня уже поджилки трясутся.

— Вот-вот! — засмеялся он. — А я так — всю жизнь! Теперь ты понимаешь? Ну, ничего, вместе нам все будет нипочем. Тедди, ты не представляешь, сколько для меня значит твое согласие. С тобой мне будет в тысячу раз легче.

— Со мной? Я ведь не умею держаться, не знаю этикета — в Америке меня никто этому не учил. Какой тебе от меня толк?

— Ты нужна мне такой, какая есть, Златовласка.

Тедди отдала бы все на свете, чтобы иметь возможность поделиться своей радостью с отцом… Она так и не смогла примириться с мыслью, что его уже нет в живых.

У нее всегда была при себе фотография, на которой они с отцом были сняты после ее победы в Уимблдоне. Сейчас, вглядываясь в смеющееся лицо Хьюстона Уорнера, она шептала:

— Папа, ты представляешь: я выхожу за него замуж! Это такое счастье, просто невозможно поверить!

Ей показалось, что она слышит строгий голос отца: «А как же теннис?» Тедди поднесла фотографию к глазам.

— Теннис я по-прежнему люблю, — одними губами сказала она, — но в спорте нельзя жить вечно. Буду играть два-три турнира в год… Папа, ты же знаешь, я могу очень многое сделать для тенниса, но отныне это будут наши с Жаком общие усилия. Только вообрази: я стану княгиней!