Кэти Келли - Секреты прошлого

— Ах, вы правы! — вздыхала мадемуазель Леннокс, учитель французского. Она даже во сне цитировала Мопассана, которого проходили сейчас ее любимые пятые классы.

— Прекратите, — стонала мисс Ни Раталли, преподаватель по спортивной подготовке. — От ваших жалоб у меня начинается мигрень. — Ей было нечего волноваться: ее девочки из баскетбольной команды выиграли местный чемпионат, и можно было расслабиться.

— Пф, мигрень! Да у меня каждый день мигрень в преддверии экзаменов! — заявила мадемуазель Леннокс, поджав губы.

Все остальные посмотрели на них, затаив дыхание и гадая, кончится ли перепалка серьезной стычкой. Только Кристи никак не могла сосредоточиться на разговоре, потому что она беспрерывно думала о Воленском. Ей хватило ума не отвечать на звонок секретаря художника, а автоответчик Кристи вообще отключила на случай, если Джеймс вернется раньше и найдет продублированное сообщение. Она надеялась, что Воленский, а заодно и его настырный секретарь отступятся и забудут о ее существовании.

Самой ей забыть о Воленском не удавалось. Газеты пестрели его именем, на столбах были расклеены афиши, даже местное телевидение показало накануне репортаж о выставке, но Кристи немедленно переключила канал.

Утренняя газета вышла не только со статьей о Воленском на первой полосе, но и с фотографией трех его картин. Хорошо хоть, журналисту не пришло в голову поместить в газету фото самого Кэри! Кристи просто скончалась бы на месте, если бы с газетного разворота на нее уставились пронзительные глаза поляка. Зато на картины Воленского она нагляделась сполна. Одна была исполнена в типичной манере художника, которая и принесла ему всемирную славу: агрессивные краски, дикий пейзаж, полный мощи и первозданной ярости. Две другие картины оказались совсем иными и внушили Кристи трепет и ужас. Первая изображала темноволосую женщину, лежащую возле хищно ощеренного каменного льва, украшающего вход в полуразрушенный греческий храм. На второй та же женщина стояла посреди турецких бань, заполненных невнятными силуэтами других женщин — болтающих и совершающих омовения. Женщина стояла в центре и смотрела куда-то вдаль, полуобнаженная, недоступная, с волосами, скрывающими частично один глаз, нос и скулу. Узнать женщину на обеих картинах было едва возможно — настолько неуловимыми были черты лица.

«…в те годы Воленский нашел новый способ поразить своих почитателей, — восхищался автор статьи. — Его картины всегда были энергичными и эмоциональными, но цикл «Темная леди» поднял творчество художника на новый уровень. Это настоящие шедевры современного искусства. Никогда прежде никому не удавалось изобразить столь загадочное существо, как прекрасная муза Кэри Воленского».

Кристи бросило в пот. Символизм в искусстве был одной из самых любимых ее тем. Загадочные женщины, лишенные индивидуальных черт, во все времена означали несбыточные мечты, то, до чего так и не удалось дотянуться. Кэри специально не обнародовал внешность своей музы, потому что не желал выставлять ее на всеобщий суд. Только он знал имя своей «Темной леди».

Как и она, Кристи, знала.

Ее обнаженное тело было изображено детально. Оно было женственно и изящно, без показного нахальства, без вульгарного привлечения внимания к деталям. Груди не были идеально круглыми, на животе едва заметно змеился след от кесарева сечения. Свою первую картину из цикла «Темная леди» Кэри написал еще двадцать пять лет назад, и женщина на картине вовсе не была плодом воображения, как полагали критики.

«В те годы, — говорилось в статье, — Воленский жил в Ирландии, и мы можем по праву гордиться тем, что собирательный образ на картинах из загадочного цикла создан под влиянием на художника красоты ирландских женщин. Сегодня Воленский вернулся в Дублин, чтобы вновь…»

«…Чтобы вновь внести хаос в мою спокойную семейную жизнь», — думала Кристи с болью. Господи, Кэри находился всего в нескольких милях от нее, дышал тем же воздухом, думал, возможно, о том же…

Если бы Кристи могла заглядывать в будущее по собственному желанию, возможно, она могла бы как-то повлиять на ситуацию, подтасовать факты, отсрочить непоправимое. Быть может, лучший выход — рассказать все Джеймсу и ждать его вердикта? Только бы знать заранее, что это единственный способ избежать беды!

Неведение убивало ее изнутри.

Эйна больше не упоминала о Кэри Воленском, но Кристи все равно мучила совесть. Много лет назад она предала одновременно двоих: мужа и сестру — и жила теперь с пятном на совести.

Сидеть в учительской и выслушивать чужие стенания становилось невыносимо, и Кристи пораньше отправилась в свой кабинет. Ей хотелось хоть пару минут посидеть в тишине до начала урока.

В коридоре с синими стенами прямо на полу кто-то рассыпал бумаги. Кристи огляделась, пожала плечами и принялась собирать листы в стопку. Один лист, меньшего формата, чем остальные, выскользнул из стопки и закружился в воздухе, планируя вниз. Он был похож на белую бабочку в цветных крапинках.

Кристи посмотрела на собранные бумаги. В основном это были лекции и распечатанные тесты для самоподготовки. Наклонившись, она подняла упорхнувший листок. Это оказалось приглашение на ярмарку, которая должна была состояться в выходные.

«У нас вы найдете все! — гласила листовка. — Цветочные горшки ручной лепки, книги, вещи домашней вязки, кофейные наборы, посуду и мебель. Приходите, не пожалеете! Также вам предоставляется уникальная возможность узнать свою судьбу благодаря дару нашей талантливой предсказательницы!»

Кристи аккуратно свернула флайер. Все в жизни имеет свои причины — так она сказала Мэгги. А если это был перст судьбы, указатель на распутье, возможность отвлечься от мучительной проблемы?

Кристи положила флайер в карман, решив воспользоваться приглашением.

Тем вечером они с Джеймсом собирались на вечеринку к соседям. Хендерсоны жили на Саммер-стрит уже пятнадцать лет, так что это было давнее знакомство, не омраченное ссорами из-за чужих спиленных деревьев и громкой музыки после одиннадцати. Томми Хендерсон был заядлым мотоциклистом, даже участвовал в любительских гонках. Хотя Джеймс ни разу не катался на мотоцикле, ему нравилось пить с соседом пиво в его гараже и обсуждать достоинства байков перед машинами. Томми полностью перебрал старый «БМВ», сделав из него конфетку, и Джеймс не уставал восхищаться его достоинствами.

Кристи неплохо ладила с женой соседа, Лори. У Хендерсонов было три сына возраста Шейна и Итона, что тоже сближало обе семьи. Неудивительно, что Том Хендерсон в числе первых гостей пригласил на празднование своего шестидесятилетия именно Девлинов.