Джанет Дейли - Аргентинское танго

Но столь же чудесным было и то, что Рауль ждал ее здесь. И Лес сознавала: лицо выдает все ее чувства.

— По тому, как у тебя сверкают глаза, сразу видно, что прогулка удалась, — заметил Рауль.

Тем временем Эктор развязывал ремни, удерживающие его в седле. Двое работников стояли рядом, чтобы помочь ему спуститься на землю.

— Уже время садиться за ленч. Ты идешь домой? — спросила Лес.

— Нет. Эль Гато сегодня утром повредил себе сухожилие. — Рауль говорил об одном из пони из своего запасного состава. — Присмотрю за ним, а потом уж приду.

— Отлично. Тогда у меня будет время, чтобы привести себя в порядок.

— Смотри только, оставь искорки в глазах, — улыбнулся Рауль.

Лес следила, как он шагает к ближайшей конюшне, и душу ее переполняло жаркое, опьяняющее чувство. Наконец она отвела глаза от Рауля и повернулась к Эктору, чтобы позаботиться и о нем. Когда двое сильных мужчин приподняли его из седла, Лес принесла костыли, лежащие неподалеку, и подала их Эктору. Сначала — один, затем — другой. Теперь было трудно даже вспомнить, как остро она воспринимала увечье Эктора всего лишь два месяца назад. Сейчас она почти не замечала его парализованных ног.

— Готовы? — спросила она, когда Эктор защелкнул запоры на шинах, дававших ему возможность ходить.

— Si. — Эктор переставил костыли, подтянул ноги и заковылял к дому, двигаясь так бодро и стремительно, что заставил Лес ускорить шаг. — Вы очень хорошо подходите Раулю, — заявил он. — Я часто думал о том, что ему нужна женщина.

— Эктор, вы никогда не сможете убедить меня, что у него прежде не было женщин, — сухо сказала Лес.

— О, в постели у него перебывало много женщин, но в доме не было ни одной, — сообщил Эктор с чрезвычайно серьезным видом. — Он не знает, что такое тепло, которое может внести женщина в его жизнь.

— Вряд ли это из-за того, что не нашлось ни одной желающей, — задумчиво проговорила Лес, затем с любопытством взглянула на Эктора. — Наверняка была все-таки женщина, которую он любил. Вы столько лет с ним дружите. Вам-то все должно быть известно.

— Да, случалось, раз или два. Но леопард не может изменить пятен на своей шкуре, а мужчина не может стать другим — не таким, каков он есть. Думаю, тем женщинам не нравилось, что они надолго остаются в одиночестве, когда он уезжает куда-нибудь, чтобы играть в поло. Но он такой, какой есть. А потому всегда уезжал один. С вами все совсем по-другому. Вы ведь не укоряете его за то, что он так много времени проводит на поле для поло, не так ли?

— Не укоряю.

— Тогда вы ему подходите.

Но подходит ли она ему? Лес поймала себя на том, что задается вопросом: так ли оно на самом деле? До сих пор она никогда не задумывалась, способна ли она что-нибудь дать Раулю. Ей было нечего предложить ему, кроме самой себя. Вот, пожалуй, и все. Конечно, у нее были деньги… Но для Рауля деньги связаны прежде всего с поло — ему важно иметь средства на игру, но стремления к личному богатству у него не было. Она могла дать ему семью, чувство дома… Да, но рожать от него детей в ее возрасте?.. Вряд ли она сможет сейчас забеременеть, а если бы даже и смогла, то хочет ли она завести новую семью, как собирается сделать Эндрю? Это соображение отрезвило Лес. Рауль моложе ее. Он достоин того, чтобы иметь семью, детей и все, что с этим связано.

Когда они с Эктором подошли к дому, Лес машинально приостановилась, ожидая, пока спутник откроет перед ней дверь, как он всегда это делал.

— Я чем-то вас огорчил? Что-нибудь не так сказал? — Он оперся на костыли и склонил набок седеющую голову, изучающе глядя на Лес.

— Нет. Я задумалась о другом, — солгала она.

Эктор скептически покачал головой, повернул дверную ручку, толкнул тяжелую дверь концом костыля, подождал, пока Лес вошла в дом, затем последовал за ней и все тем же костылем захлопнул за собой дверь.

— Я поднимусь в свою комнату, чтобы искупаться, — сказала Лес. — Мне очень понравилась прогулка. Спасибо, Эктор, что поехали вместе со мной.

— Нет, это вам спасибо. Мне не часто выпадает удовольствие побыть в обществе красивой дамы.

— А вы, оказывается, опасны, Эктор, — от всей души рассмеялась Лес. — Вы заставляете женщину поверить в вашу ложь.

Ему все же удалось развеять ее меланхолическое настроение. И пока Лес легко взбегала по лестнице, на губах ее играла улыбка.

Лес, дрожа, поплотней запахнула купальный халат и поспешно вбежала в дом. Солнце в середине октября греет жарко, но вода в плавательном бассейне оставалась еще довольно холодной. Вытирая на ходу полотенцем влажные после купания волосы, Лес направилась было прямо к лестнице на второй этаж, но заметила, что на длинном столе, одиноко стоящем в большой прихожей, лежит стопка писем, и остановилась. Наверное, кто-то недавно принес свежую корреспонденцию и Эктор еще не успел ее рассортировать. Лес поколебалась немного, а затем стала перебирать стопку, чтобы посмотреть, не пришли ли письма и для нее.

Так и есть. Тощий конвертик с посланием от Триши. Лес отложила его в сторону. Письмо от Эммы — вне сомнения, отчет о месячных тратах на содержание дома и чрезвычайно тактично сформулированный вопрос: когда ожидать возвращения Лес. А вот и толстый конверт от Одры. Лес слегка поморщилась, узнав материнский почерк. Не надо даже раскрывать письмо, чтобы узнать, о чем в нем говорится. Если оно такое же, как и предыдущие, то первые три страницы окажутся заполненными не слишком мягкими требованиями объяснить, когда Лес собирается вернуться домой и почему недолгая поездка, которая должна была занять три или от силы четыре недели, затянулась более чем на три месяца. Следующие три страницы будут посвящены последним семейным новостям.

Все письма в нижней трети стопки были адресованы Раулю. Лес начала было откладывать их в сторону, но тут в глаза ей бросился знакомый почерк на одном из конвертов. Письмо было от Триши. Закусив верхнюю губу, Лес задумалась, машинально постукивая конвертом по ладони.

В первый ли раз пишет Триша Раулю, или были и другие послания? Ни в одном из писем, которые Лес получала от дочери, Триша ни разу не упоминала Рауля, если не считать обычных вежливых просьб передать ему привет от нее. А в последнее время она перестала даже делать и подобную приписку в конце. Лес надеялась, что новизна студенческой жизни постепенно заставит Тришу забыть о Рауле и выкинуть его из головы. Но, оказывается, этого не произошло.

Лес размышляла несколько минут и наконец добавила письмо Триши к Раулю к своей пачке. И когда послышался стук костылей — это Эктор выходил в прихожую из гостиной, — обернулась, улыбаясь: