Юлия Данцева - Жена Кукловода

Она не ответила.

Руслан встал. Подошел к Людмиле сзади и положил руку на плечо. Она ее не скинула. Но и не прижалась к ней щекой, ласкаясь, как делала всегда. Спокойно и медленно захлопнула книгу, отложила подоконник. Пристально посмотрела мужу в глаза.

Руслан не выдержал ее взгляда и сник.

- Я не знаю, сможешь ли ты меня простить, – наконец выдавил он, - …у нас ничего не было…

- Не важно, – ответила она спокойно, снова удивляясь своему равнодушию. - Не было, но могло быть. Если бы не помешал Антон. Ты ей приказал. Она бы исполнила. Хуже было бы, если бы сын вошел в самый разгар веселья.

Руслан вздрогнул, словно от пощечины.

- Ничего бы и не было, - сказал он глухо, - Анна… она отказалась…

Людмила изумленно посмотрела на него.

- Отказалась? Надо же…

Она почувствовала что-то, отдаленно напоминающее гордость за свою подругу. Послушная, покорная Анна, выдрессированная Шталем до автоматизма, практически зомбированная, ослушалась своего господина! Все-таки не прошли даром ее долгие разговоры по душам с Анной.

- И ты ее не наказал? – спросила Людмила не без сарказма.

- У нас нет отношений дом-саб, - простонал Руслан. – Я не обманывал тебя!

Людмила посмотрела на него скептически.

- Тебе не кажется, что в последнее время ты постоянно говоришь одно, а делаешь другое?

Руслан схватился за голову и стал нервно расхаживать по комнате.

- Я не понимаю только одного, - вдруг сказала Людмила грустно. – Зачем тебе эти сложности?

Он остановился и посмотрел на нее:

- О чем ты?

- Я не могу больше дать тебе всего, в чем ты нуждаешься. Ты не можешь от этого отказаться. Так зачем продлевать эту ненужную агонию?

Руслан опустил голову и хрипло спросил:

- Ты хочешь уйти?

Людмила помолчала, прислушиваясь к себе, все еще сомневаясь в правильности принятого уже решения. Все правильно, правильно. Это единственный выход.

- Нет, – просто ответила она.

Руслан посмотрел на нее растерянно.

- Если, конечно, ты этого не хочешь, - добавила она тихо и сжала зубы от боли, которая на мгновение проступила сквозь апатию, будто кровь через повязку на ране.

Руслан вдруг подошел и поднял ее с кресла, прижимая к себе:

- Как я могу хотеть! Я люблю тебя! Так сильно…

Людмила мягко высвободилась и отошла к окну.

- Любишь меня. Хочешь ее. Знаешь, это так странно.

- Я не хочу ее… - голос Руслана дрогнул, - нет… не так… просто я не могу, пойми же.. я живой человек… у меня есть потребности…

- Которые я не могу удовлетворить, - закончила за него Людмила. – А кто, по-твоему, я? Кто я для тебя? Кукла, в которую ты больше не можешь играть, потому что боишься сломать?

- Ты моя жена, - ответил он тихо, - мать моего сына. Любимая, единственная, желанная…

- Не надо, - попросила она, - не надо.

Он смолк и смотрел на нее отчаянно, будто пытался убедить в том, во что сам не верил.

- Это я виновата, - продолжила Людмила, из всех стараясь, чтобы голос не дрожал. - Это я притащила нас в офис Шталя. Это я не смогла вовремя остановить все это, пока еще не стало слишком поздно. А ведь Анна мне говорила, предупреждала. А я все наивно верила – Игра останется только в студии. Оказывается, нет. Мы отравлены Игрой. Шталь как-то мне сказал, что правила устанавливают игроки. Старый лис… Он-то точно знал, что это не так. Правила устанавливает Игра. И по этим правилам я битая карта. Но Игра продолжается. И у тебя есть новая игрушка.

Руслан смотрел на нее, не отрываясь, недоумевал, не понимал, надеялся и не верил.

- Нет, - наконец произнес он осторожно, будто боялся спугнуть ее решение, - ты же не хочешь сказать, что я и Анна…

Повисла пауза. Они смотрели друг на друга, и каждый из них не хотел быть первым, кто произнесет вслух эти слова.

Людмиле показалось, что остановилось время. Перестали тикать часы в гостиной, перестало биться ее сердце. Мелькнула мысль – это было бы просто замечательно. Перестать существовать. Избавится от этой боли, растворится в безразличном, бездушном тумане, стать ничем. И тут же привычно одернула себя. Малодушная трусиха. Она должна закончить партию, во что бы то ни стало. Должна. Пока есть еще силы.

Вдохнула полную грудь воздуха, будто собралась нырять в холодную воду.

- Ты можешь играть с Анной. Если конечно она согласится, – закончила Людмила и сжалась, ожидая боли. Но боль не пришла. Серый, липкий туман безразличия затопил ее душу окончательно.

- Но ты… - Руслан все еще не верил. – Тебе же больно…

- Мне не больно, - ответила Людмила тихо.

И добавила еще тише:

– Уже не больно.

Снова повисла тишина.

Где-то в самом далеком уголочке сердца, там, где еще жила наивная юная Мари, влюбленная в своего сказочного Принца, она надеялась, что он скажет «нет». Но эта надежда была такой слабой, такой хрупкой…

Людмила вслушивалась в тишину, и сквозь нее все явственнее проступал тоненький и едва уловимый хрустальный звук… Это замерзала, прорастала острыми иглами, превращалась в лед, та самая, последняя надежда.

Руслан молча подошел к ней сзади и обнял за плечи. Людмила не сопротивлялась, безвольно отдаваясь его рукам. Он взял ее раскрытую ладонь и прижался к ней губами. Она впервые не почувствовала ничего.

Позвонить Анне Людмила решила сама.

- Если это будешь ты - выйдет двусмысленность. Словно у нее нет выбора, – заявила она Руслану спокойно и решительно.

- Ну я хотя бы съезжу …

- Нет, – твердо ответила Людмила. – Не смей на нее давить!

Анна не взяла трубку. «Видит мой номер и специально не отвечает, - подумала Людмила.

- Дай свой телефон, - потребовала она у Руслана.

Он нахмурился, но спорить не стал.

В телефоне Руслана Анна значилась под своей фамилией Черкасская. Людмила нажала вызов. Ровно три гудка…

- Слушаю.

«Она не назвала его «Господин», - подумалось Людмиле.

- Анечка, это Людмила. Хотим пригласить тебя к себе. Есть разговор. Приедешь?

В динамике повисло напряженное молчание, только еле слышно потрескивали помехи.

- О чем?

Людмила ответила не сразу, тщательно подбирая слова.

- О тебе, обо мне. О Руслане. О нас.

Снова молчание. Секунда, две, три, пять, тик-так, тик-так…

- Хорошо. Я приеду.

Через два часа Людмила смотрела, как Анна сидит на самом краешке кресла, напряженная, будто струна, не поднимает глаз и нервно теребит шарфик – розовый в голубую полоску. Людмила вспомнила, что этот шарфик они купили год назад вместе, разгуливая по «Пассажу». Как раз после возвращения Анны к Шталю. Они обе тогда были так счастливы, так беззаботны.