Он не твой. От Ада до Рая - Евсения Медведева

– Денис… Денис… – шептала она, впиваясь ноготками в руку, как делают кошки, пытаясь успокоиться.

Мы шли прямо к пляжу, и как только достигли нужной точки, над морем вспыхнуло зарево салюта, а вдоль кромки моря рванул залп малинового бенгальского огня. Искры водопадом падали на песок, бликуя в тревожном море.

– Боже! – взвизгнула Ночка, закрывая глаза.

Вокруг импровизированной площадки с накрытыми круглыми столиками стояли все, кого мы когда-то знали. Вьюники всем семейством, Каратицкие, Горозия, Мятежный. Все наши близкие и друзья были рядом, они держались за руки, образовывая прочную цепь. Все они радовались искренне, до слёз трогательно.

– Идем, милая, – справа от Ночки появилась Надюшка, в её руках было платье того самого малинового цвета.

– Но, Денис! Ты же обещал просто расписаться, чтобы никто не знал!

– Я обещал сделать тебя счастливой, поэтому не сопротивляйся, – поцеловал свою законную супругу и подтолкнул к Наде. – Беги.

Ада плакала безмолвно, постоянно оборачивалась, махала друзьям рукой и слала щедрые поцелуи сыну. Димка стоял у изножья лестницы с небольшим малиновым букетиком. Хоть он и был серьезен, собран, но вот глаза светились счастьем. Пусть сколько угодно сопротивляется, но я-то это прекрасно знаю.

– А ты шустрый, – Димка протянул мне галстук. – Мать окольцевал быстро, поди, и братиков мне заделаете на днях?

– Ну, во-первых, сестричек, а во-вторых, уже.

– Что? – Димка поперхнулся, зато маску самодовольную с лица стер. – Ты шутишь?

– Нет, Дим. Скоро в нашей семье, к которой ты, безусловно, принадлежишь, даже если упорно сопротивляешься, будет пополнение. И это говорю я, чтобы мать тебя не залила слезами. Я люблю и тебя, и маму люблю. И даже если весь мир будет против, я в зубах дотащу нашу семью к счастью. Так что сильно-то не сопротивляйся, пожалей старика?

– Значит, сестра? – хмыкнул Димка, подхватывая с подноса бокал шампанского. – И давно вы знаете эту чудесную новость?

– Примерно три часа, – машинально посмотрел на циферблат. – Насчет пола, я, конечно, погорячился.

– Значит, Денис Саныч, ты хотел дочь?

– Я хотел дочь сразу после сына, – внутри было столько любви, что последующие действия ну никак не вписывались в мою картину стойкого противостояния. Сжал плечо сына и дернул его на себя, припечатывая с такой силой, что услышал вздох облегчения. Обнял, стуча по спине, чтобы вытрясти, к херам, всё беспокойство. – Ты мой сын, и неважно, какая у тебя фамилия. И так будет всегда.

– Не уйдешь? – его голос был тише шороха, будто специально, чтобы не услышал.

– Не уйду. Никогда и ни за что не уйду…

– Так! А что это у нас тут происходит? – отец подошел к нам и накрыл своими руками за плечи, немного потрепал по волосам. – Опять секреты?

– Ещё какие, дед! – рассмеялся Димка. – Ещё какие… Мама?

Музыка стихла, зато притаившийся ветер поднялся и стал путать полупрозрачные ленты малинового платья. Ночка стояла на верхнем пролете и смотрела прямо в глаза. Уверенно, смело и с полной готовностью принять всё, что было уготовано.

Глупышка… Нам уготована любовь.

Да, её страхи понятны и разумны. Возраст, двойня… Но если это плата за скомканные судьбы? Если это дань справедливости? Тогда все будет хорошо.

Я взмыл по ступенькам, взял её на руки и спустил в толпу.

Со всех сторон сыпались поздравления, счастливый смех и возгласы.

Танцевали до боли в ногах. По песку были разбросаны туфли, галстуки и пиджаки. Мы были похожи на ораву дикарей, дорвавшихся до полного единения душ. Димка то и дело уводил Аду, кружил её, щекотал и пытался насытиться её эмоциями, которые все это время были заперты в хранилище вместе с её картинами.

Мы жгли костры, пели и веселились, будто до этого было нельзя.

Наслаждались салютом, фейерверком, радостными взглядами вплоть до рассвета. И лишь когда ленивые золотые лучи расползлись по небу, стало ясно, что семья родилась.

Настоящая. Любящая. Полная.

Эпилог

– Согласно уголовному кодексу, статьям… – судья тараторила обвинительный приговор, как из пулемёта, а я всё не сводил глаз с единственного, кто по-настоящему волновал меня в этом зале судебных заседаний.

Димка стоял рядом со своим клиентом и делал вид, что спокоен. Но я видел и дёргающуюся бровь, и упрямо вздёрнутый подбородок. Он не решался посмотреть в мою сторону, ждал вердикта по первому самостоятельному делу.

Прошло столько лет… А я так и не услышал заветного «папа». Но с этим щедро справлялись наши близняшки Лика и Кристинка. Вот кто плотно сидит на шее любимого папочки и вьем из него верёвочки. Девчонки стали душой нашей семьи. Сплотили и сделали узы крепкими, нерушимыми.

Все наши страхи не сбылись. Беременность проходила хоть и тяжело, с перепадами настроения, истериками и водопадом слёз, но довольно предсказуемо и спокойно. Адка смеялась каждый раз, когда фантазировала, что родит мне троих детей в один день. Но как же она была права! Хоть роды у нас и были запланированы, в силу возраста, многоплодной беременности и других медицинских показаний, но судьба снова сделала ход конём.

Я проснулся в три часа ночи от вскрика Ады. Три часа ночи! А в пять утра я уже принимал поздравления и с днем собственного рождения, и с появлением на свет двух крепких и здоровых дочек. И это был самый счастливый день моей жизни. Ощущал тепло их тел, вслушивался в детское кряхтенье и целовал шелковистые пяточки. Мои девочки… Вот так в нашей семье мужики всухую проиграли женщинам. 3:2… Ну и ладно.

Несмотря на то, что мы окончательно осели на юге, моя супруга великодушно выделяла мне некоторое время, чтобы не потерять хватку. И дело шло намного быстрее. Когда ты знаешь, что тебя дома ждут, то мотивация работать зашкаливает.

Димка приезжает набегами. И с этим ничего не поделать, потому что мой сын окончательно влился в юридическую тусовку и без моей помощи. Устроился помощником адвоката, а несколько месяцев назад получил первое самостоятельное дело. Правда, узнал я об этом очень поздно. Ровно тогда, когда встретился с адвокатом истца, а по совместительству родным сыном.

Я так погрузился в свои мысли, что перестал следить за сутью всего происходящего. Да и не нужно это было. По красному от злости лицу Димки стало все ясно.

– Рай, ты, как всегда, бесподобен. С меня премия! – мой клиент с силой хлопнул меня по плечу и выскочил из-за стола.

Зал заседаний пустел, и только двое продолжали стоять, испепеляя друг друга взглядом. Димка переминался с ноги на ногу, сжимая в карманах кулаки, упивался профессиональной злостью, творящей чудеса, и