Безжалостное правление - Моника Кейн

что он задирает мое платье и устраивается между моих ног. Новая волна страха прокатывается по мне, когда я понимаю, что его брюки уже спущены до щиколоток.

Проглотив свою гордость, я умоляю:

— Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста. Это не…

Его рука касается моей щеки, горячая и твердая, прежде чем я успеваю понять, что происходит. Моя голова мотается в сторону от боли. Вцепившись одной рукой в его лицо, я тянусь другой вниз, чтобы обхватить пилочку для ногтей. Сейчас или никогда.

Я хватаю пилочку, как импровизированный кинжал, и резко отдергиваю руку назад. Быстрым движением я со всей силы вгоняю острый конец пилочки в шею Анатолия.

Он рычит и падает назад, его глаза дикие и расфокусированные, как у животного, которое только что подстрелили. Воспользовавшись моментом, я бью ногой, чтобы оттолкнуть его от себя. Он падает на пол, а я вырываюсь из его хватки.

Сердце колотится, я вскакиваю на ноги и бросаюсь в незапертую дверь. Дыхание сбивается, и я бегу по коридору. Движимая отчаянием, я несусь к первому этажу, безмолвно молясь, чтобы за следующим углом не встретить охранника.

У подножия лестницы я ненадолго замираю, раздумывая, в какую сторону идти. Из окна нашей комнаты задняя часть территории выглядела относительно тихой и безлюдной.

Я делаю глубокий вдох и мчусь в сторону, как я надеюсь, задней части дома. Может, это и безрассудно, учитывая мои мизерные шансы на спасение, но альтернатива — сдаться Анатолию, а на это я никогда не пойду.

Когда я захлопываю заднюю дверь, сверху доносится шум, свидетельствующий о том, что Анатолий идет следом. Я ранила его, но не настолько, чтобы он упал.

Задыхаясь, я осматриваю окрестности — охраны пока нет, но я далеко не в безопасности. Слева от меня простирается открытая кустарниковая местность, безжалостно оголенная. Справа от меня земля круто поднимается к вершине утеса. Подъем опасен, особенно на этих нелепых каблуках, но это мой лучший шанс ускользнуть из поля зрения. Если я поднимусь достаточно высоко, то, надеюсь, смогу найти место, где можно спрятаться.

Пока я мчусь вверх, воздух наполняется яростными криками Анатолия. Он сходит с ума и зовет своих охранников на задний двор.

Сердце колотится как барабан, но я вытесняю из головы крики Анатолия и несусь вперед. Взбегая по склону, я то и дело спотыкаюсь, каждое падение тяжелее предыдущего. После третьего падения на землю я срываю каблуки и отбрасываю их в сторону. Босиком не намного лучше: зазубренные камни врезаются в ступни, но я сжимаю зубы и терплю боль, потому что другого выхода нет.

Мне кажется, что прошло несколько часов, но на самом деле это всего лишь несколько минут, когда я бросаю быстрый взгляд назад. От увиденного у меня застывает кровь.

Анатолий приближается ко мне. Прямо за ним, у подножия склона, стоит группа его охранников.

— Тебе лучше не продолжать побег, если ты знаешь, что для тебя хорошо, — рычит Анатолий.

Задыхаясь, я поворачиваюсь и заставляю себя подниматься дальше по крутому склону. Здесь некуда бежать и негде спрятаться; единственный возможный путь — вверх. Я должна продолжать карабкаться и надеяться, что мне удастся обогнать их или, по крайней мере, спрятаться.

Моя энергия быстро иссякает. Даже при бурном выбросе адреналина резервы моего организма истощаются, и я чувствую, как замедляюсь.

Быстрый взгляд назад подтверждает мои худшие опасения — Анатолий настигает меня, а его охранники идут рядом.

— Ты думаешь, что сможешь обогнать меня. Что сможешь спрятаться? Ни хрена ты не сможешь! Остановись сейчас же, или все закончится для тебя очень плохо.

Игнорируй его, игнорируй, игнорируй.

Он хочет, чтобы я сдалась, но к чему это приведет? Если он возьмет меня на руки, я знаю, что мне конец.

Стоя на четвереньках, я заставляю себя карабкаться по зазубренным камням, отчаянно пытаясь двигаться дальше, несмотря на изнеможение, которое грозит захлестнуть меня. Безысходность когтями впивается в мою грудь, но я яростно сопротивляюсь ей. Я не могу бросить Софию, чтобы она в одиночку встретилась с этим ужасом, а Роман ожидал бы, что я буду бороться до последнего вздоха. Он бы не сдался, как и я. Но мне нужен отдых.

Я прижимаюсь лицом к прохладному камню и перевожу дыхание. Как только я начинаю восстанавливать силы, в воздухе раздается оглушительный взрыв.

Из дома вырываются пламя и дым, а последующая ударная волна едва не опрокидывает меня.

Вот дерьмо! Что, черт возьми, происходит?

Стрельба из автоматического оружия раскалывает воздух.

Это из-за меня?

У меня нет времени выяснять, что происходит, потому что, несмотря на взрыв, Анатолий все еще идет за мной. Он приостанавливается, чтобы выкрикнуть приказ своим людям — что-то об охране имущества и выяснении причин случившегося, — но все равно идет вперед.

— Я же говорил тебе не убегать от меня, маленькая сучка. — Его голос полон яда. — Я поймаю тебя и заставлю страдать больше, чем ты думаешь. А потом я перейду к твоей сестре.

Мой живот сводит от страха, но его слова выводят меня из ступора. Дыхание вырывается из легких, когда я с усилием поднимаюсь на холм, а мышцы кричат в знак протеста.

Внизу продолжаются выстрелы и крики, но Анатолий набирает высоту, он уже достаточно близко, чтобы я могла слышать его рваное дыхание и проклятия, пока я стараюсь держаться прямого пути.

Я совершаю ошибку, оглядываясь назад. В одно мгновение мой палец зацепляется за камень, и я падаю вниз. Боль вспыхивает в ноге, сильная и пронзительная, как будто ее раздробили.

Стиснув зубы, я пытаюсь встать, преодолевая резкий толчок. Я ковыляю вперед, волоча ногу по грязи, но это бесполезно. Огонь пронзает мою ногу, как только я ее использую. Я снова и снова пытаюсь выпрямиться. Идти вперед, даже если придется тащить ногу за собой.

Но это невозможно пересилить. Для меня все кончено.

Единственное, что я могу сделать, это свернуться в клубок и закрыть голову руками, чтобы защитить себя.

Жестоко схватив меня, он переворачивает меня на спину.

Зазубренные камни вгрызаются в мою кожу, жестоко царапая по спине.

Он стоит надо мной, на его лице — маска ярости.

— Как, черт возьми, ты это сделала? — Его рука находит мое горло и сжимает его, пока я задыхаюсь.

Я открываю глаза и смотрю в его мертвые глаза, пытаясь понять, что он имеет в виду. Что я сделала?

— Ты работаешь с Беловым? — продолжает он. — Как? Как ты с ним связалась? Блядь, скажи мне сейчас же.

Его слова сбивают меня с толку, но мне уже