Ева Модиньяни - Единственная наследница

– Ты хочешь сказать, что она не возвращается домой?

– Возвращаться-то она возвращается, – пробормотал адвокат, – но постоянно до поздней ночи где-то пропадает в гостях, у каких-то своих друзей. У нас с ней отдельные спальни. На пять дней ездила на Лазурный берег.

– Все с теми же друзьями?

– С теми, с другими… Какая разница? – Пациенца совсем пал духом, на него было жалко смотреть. – Тратит мои деньги на наряды и драгоценности, мне же наставляет рога.

– Ты олух, Миммо! – Чезаре резко прервал его, в первый раз повысив голос. – Вспомни, что рога, – уточнил он, успокаиваясь и беря свой привычный тон, – это не твоя проблема. Это ее проблема. Жозефина тоже наставляла рога Наполеону, но это не помешало ему стать французским императором. Понятно? И Наполеон кончил на Святой Елене не из-за этого. Тому были и другие причины. Ты знаешь это лучше меня.

Слова Больдрани вызвали у Пациенцы неожиданную реакцию.

– Нет, черт возьми! – взорвался он. – Мое терпение кончилось. Приду домой и выгоню ее.

Чезаре поднялся с кресла, обошел вокруг стола и, подойдя к молодому адвокату, взял его за подбородок рукой, словно это был его беспутный сын или младший братишка.

– Я бы оторвал тебе эту голову, – шутливо сказал он, – если бы она не была полна знаний, которые мне еще пригодятся. Кого ты выгонишь? Я тебя предупреждал, когда ты собирался на ней жениться?

– Было дело, – нехотя ответил Скалья.

Чезаре налил немного коньяку из тяжелой початой бутылки в стаканчик. Это нечасто случалось с ним.

– Видишь ли, друг мой, – снова начал он, вдыхая аромат изысканного коньяка, – ты должен терпеть. Ты хотел актерку? Ты ее получил. И теперь никаких скандалов. Ты ошибся? И теперь плати.

– Она шлюха! – воскликнул Скалья в сердцах.

– Она была таковой и раньше, – спокойно заметил Чезаре, разглядывая прозрачный узор стакана. – Хочешь выпить? – спросил он", предлагая ему коньяк. – Нет? Тем лучше. Мы говорили о Розе, – продолжил он разговор. – Шлюхой, я тебе говорю, она была и прежде. Кто рождается аббатом, а кто адвокатом. Некоторые женщины рождаются шлюхами. Твоя Роза родилась ею, и тут уж ничего не поделаешь. И не ее вина, что ты на ней женился. – В его словах была железная логика, и возразить на это адвокату было нечего.

– А если я ее выгоню? – настаивал он.

– Сделаешь то, чего она ожидает. – Чезаре был предельно четок. – Она только и ждет этого, чтобы потом шантажировать тебя. Ведь ты – ее дойная корова, и естественно, она тебя будет доить. Но сейчас она делает это умеренно, а после скандала войдет во вкус. Ссора тебе ни к чему, она тащит за собой ненависть, обиды. Худой мир лучше доброй ссоры.

Пациенца схватился руками за голову, но, успокоившись и поразмыслив, сдался.

– Что я должен делать?

– Ждать, мой мальчик, – посоветовал ему Чезаре, дружески похлопав рукой по плечу.

Слова Больдрани в конце концов ободрили его. Пациенца не лишен талантов, но он знал, что без Чезаре Больдрани он мало чего бы достиг. Он оставался безвестным адвокатом, подстерегающим клиентов в коридорах Дворца правосудия.

– Чего мне ждать? – спросил он.

– Ждать, чтобы она ушла сама. – Чезаре подошел к двери и увидел, как проскользнула тень в коридоре. Он улыбнулся, догадавшись, чья это была тень.

– А если она не уйдет? – с сомнением заметил Пациенца.

– Она не выдержит и сбежит с кем-нибудь раньше, чем ты воображаешь, – уверенно предсказал он.

– Откуда ты знаешь? – Это был риторический вопрос. Если Чезаре что говорил, то уж он, разумеется, знал.

– Завтра же займемся расторжением твоего брака, – сказал он ему. – Я сам позабочусь, чтобы это произошло как можно быстрее и так, чтобы твоя синьора не могла ни на что претендовать.

– Ладно, пойду работать, – сообщил адвокат со вздохом.

– Клин клином вышибают, – одобрил Чезаре.

Выходя, Пациенца столкнулся с Марией. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять: она все знает.

– Видишь, как кончается большая любовь, – признался он ей печально. – После звона свадебных колоколов приходит отрезвление.

– Ничего, – сердечно сказала она. – Куда худшие вещи забываются. Любую ошибку можно исправить. – Она подумала о своих ошибках с Немезио, о своем неудавшемся браке, о тех испытаниях, что, возможно, судьба еще ей готовит, и улыбнулась адвокату. – Важно всплыть и любой ценой доплыть до берега, а там снова встать на ноги и вновь начать жить.

Однажды вечером на Форо Бонапарте пришли на ужин Риччо с Мирандой. Мария много о них слышала от Джузеппины и видела их мельком, печальных, в черном, на ее похоронах. Но сейчас они были именно такими, какими бедная Джузеппина их ей описывала: шумные и очень колоритные.

Риччо выставлял напоказ бриллиант, крупный, как орех, на мизинце, и другой, поменьше, на галстуке. Он был одет богато, но не как синьор. Его Миранда, хоть и обвешанная драгоценностями, тоже не отличалась элегантностью. Но простые лица гостей, их искренний смех и разговор, их незамысловатые шуточки оживили атмосферу в этом доме, серьезную и суховато-деловую.

Чезаре был необычно весел. Он совершенно отвлекся от своих всегдашних деловых забот и наслаждался атмосферой почти родственной, в которой ему не слишком часто приходилось бывать. Он даже заглянул в кухню, чтобы узнать, как обстоит дело с ужином, и посоветовать Марии, как лучше принять гостей.

Дом, тишину которого нарушали лишь осторожные шаги и сдержанные голоса слуг, казалось, превратился в балаган на деревенской ярмарке. Трое друзей смеялись, обменивались солеными остротами и делали замечания, понятные только им, в то время как граммофон орал во всю мочь.

За фамильярностью, с которой Миранда и Риччо обращались со своим старым другом Чезаре, угадывалось, однако, уважение, которое относилось прежде всего к его личности, к его прирожденной способности быть первым.

Вспоминая рассказы Джузеппины, Мария хорошо представляла себе тот барак, где родились и выросли Больдрани, их квартал у Порта Тичинезе, тот бедный люд, который их окружал: рабочих с фабрики, поденщиков, прачек. Сила Чезаре и Риччо, поняла Мария, именно в этом, в корнях, которые их питают и с которыми они не хотят порывать.

Глава 12

– Наконец-то я вновь в том саду, где цветет красота и поэзия!

– Немезио! – Мария остановилась как вкопанная, и сердце ее замерло. Он снова удивил ее своей ловкостью фокусника, возникнув перед ней внезапно, появившись словно из-под земли. Был июль, стояла жара, и солнце сияло вовсю.

– Любовь моя! – упал он перед ней на колено. – Моя единственная, как же мне не хватало тебя!.. – Все это происходило на людной улице. Некоторые из прохожих оглядывались на них, улыбаясь этой забавной пантомиме.