Кэти Келли - Уроки разбитых сердец

Филипп и Сибил были знакомы с детства и отнюдь не пылали друг к другу бешеной страстью. Лили знала, как выглядят влюбленные. Она не раз видела, как девушки возвращаются в сестринский дом под утро с горящими щеками, со смазанной помадой и растрепанными прическами. Они тихо крались по лестнице, зная, что если матрона их обнаружит, скандал будет грандиозный. Лили всегда было интересно, что значит испытывать нечто подобное к мужчине. Случится ли когда-нибудь и с ней такое? Конечно, у нее бывали свидания с молодыми людьми, но ни один из них не пробудил в ней нечто хотя бы отдаленно похожее на страсть.

— А я бы обязательно переспала со своим женихом, будь я помолвлена, — совершенно неожиданно заявила Мейзи.

Лили изумленно уставилась на подругу, она всегда считала Мейзи самой добродетельной из них троих. Хоть та и любила отпускать шуточки насчет охотниц покувыркаться с солдатами, у нее были строгие моральные принципы, привитые воспитанием.

— Он ведь может уйти на фронт и не вернуться, а вы так и не были вместе, несмотря на помолвку, — объяснила Мейзи. — Но если ты забеременеешь, то у тебя останется частица твоего любимого.

Лили зябко поежилась.

— Мне кажется, самое ужасное, что может случиться, — это когда тебя разлучают с тем, кого ты любишь. Только что вы были вместе, и вдруг его увозят неизвестно куда. Как после этого спокойно спать?

— Может, потому мы трое и подружились, — задумчиво протянула Мейзи, — что у нас нет возлюбленных на фронте.

— Такая уж у нас работа, — заметила Лили. — Выходишь замуж — приходится оставить службу, а стоит забеременеть, и тебя выгонят с треском. — И то и другое казалось Лили совершенно немыслимым. Работа была для нее на первом месте, а любовные отношения представлялись чем-то незначительным, не стоящим внимания. Вдобавок она так много часов проводила на работе, что вряд ли могла позволить себе какую-то жизнь за пределами больницы, хотя другим сестрам это удавалось. Дайана и Мейзи встречались с молодыми людьми, обедали вместе или ходили в кино, но Лили делала это крайне редко. — К тому же мы видим вокруг слишком много болезней и смертей. Это отбивает охоту влюбляться.

— Говори лучше за себя, — рассмеялась Мейзи. — Мне хочется встретить свою любовь. Может, завтра подвернется какой-нибудь потрясающий парень и нокаутирует меня одним ударом.

— Куда вероятнее, что какой-нибудь старый болван получит солнечный удар, и тебе придется до самого вечера обтирать его влажной губкой.

— Если вспомнить, какая я везучая, боюсь, ты права!

Погода в день свадьбы стояла отменная. О такой погоде мечтает любая невеста: яркое солнце, синее, без единого облачка, небо и ласковое тепло без той изнуряющей жары, от которой завяли бы цветы, с трудом выпрошенные у соседей и тайком собранные во всех окрестных садах. Лили встала рано, успела прогуляться посаду и вышла на маленькое пастбище за домом, где небольшое стадо коров задумчиво щипало траву, лениво отмахиваясь хвостами от мух. Если закрыть глаза и сделать глубокий вдох, то можно представить себе, что ты дома, в Ирландии, среди зеленых лугов, и тебя окружают знакомые запахи теплой земли и пасущегося рядом скота. Лили на мгновение зажмурилась, ее охватила острая тоска по дому.

В Белтонуорде царило настоящее светопреставление. По всему дому разносились гневные вопли Сибил, ей не нравилась ее прическа и еще она твердила, что кто-то умыкнул ее духи.

— Во флаконе оставалось совсем чуть-чуть, я специально берегла их для этого дня! — возмущалась она. — Как же могло такое случиться со мной?

Лили и Мейзи быстро оделись и помогли друг другу уложить волосы.

— Твои локоны так красиво блестят, — улыбнулась Мейзи, отступая на шаг, чтобы полюбоваться каштановыми кудрями Лили, сколотыми с двух сторон черепаховыми гребнями. — Ты ополоснула их пивом или чем-то в этом роде?

— Нет, не пивом, — ухмыльнулась Лили. — Духами Сибил!

— Врешь небось? — захихикала Мейзи.

— Есть немного.

— А жаль. Маленькому чудовищу это пошло бы только на пользу. Не представляю, как Дайана ее выносит.

— Брось, Сибил не так ужасна, как кажется. Она просто избалованная девчонка, которая мало что успела повидать на своем веку. Если бы она пожила немного с нами, мы бы мигом привели ее в чувство. Побыв несколько дней на подхвате в больнице, она тотчас опустилась бы с небес на землю.

— А я думала, ты терпеть ее не можешь.

Лили покачала головой:

— Нет, просто мне не стоило заводиться, но Сибил удалось-таки меня допечь, вот мы и сцепились, словно два бойцовых петуха. Ладно, впредь буду знать. В конце концов, она всего лишь ребенок.

— Ну ты и мудра, старушка. — Мейзи восхищенно прищелкнула языком. — Значит, дадим мисс Спесивой Гордячке возможность исправиться?

— Скажи лучше, миссис Спесивой Гордячке, — рассмеялась Лили. — До четырех осталось всего ничего.

Часовня действительно была маленькой и скромной, с пуритански строгим каменным алтарем и каменными молитвенными скамьями, смягченными лишь ветхими бархатными подушечками для коленопреклонения. Оказавшись внутри, Лили почувствовала легкую тревогу, ведь католикам не положено посещать службы в других церквях. Пришлось напомнить себе, что она пришла сюда только ради свадьбы. Вряд ли это считается большим грехом. «Нужно будет упомянуть об этом проступке на исповеди и напустить побольше тумана в письме к маме», — решила она.

К четырем часам в церкви собралось около сорока человек, включая викария и седовласую пожилую леди, сидевшую справа за органом. Торжество проходило куда скромнее, чем в довоенное время. Как призналась Дайана, большинство друзей дома не смогли присутствовать на свадьбе Сибил, вдобавок многие из тех, кто прибыл в Белтонуорд, сумели выбраться всего на несколько часов и должны были вскоре уехать. С учетом вышесказанного невесте не стоило сильно опаздывать. Было всего десять минут пятого, когда она, показалась на пороге часовни, опираясь на руку сияющего, гордого отца, и все собравшиеся разом восхищенно вздохнули. Популярного в последние годы парашютного шелка здесь не было и в помине: невеста явилась в подвенечном наряде из брюссельского кружева, перешитом из бального платья матери. Сибил не обладала красотой и прелестью Дайаны, природа не наделила ее ни яркими красками, ни безупречными чертами лица, ни мягким очарованием, присущим ее старшей сестре, и все же в день своей свадьбы она была чудо как хороша.

Похоже, жених тоже так думал. Его суровое лицо смягчилось, когда он увидел невесту. Шафер — высокий молодой человек в форме морского офицера — тоже повернул голову, и Лили впервые увидела его лицо. На мгновение их взгляды встретились. Серые глаза офицера заглянули в зеленовато-синие глаза Лили, и ее обдало жаром, как будто грудь пробило огненной стрелой. Но в следующий миг шафер отвел взгляд, и Лили смогла перевести дыхание.