Людмила Маркова - Небо любви

Слава обрушилась на нее лавиной. Собственный корреспондент газеты «Сервис-курьер», принадлежащий службе, встретилась с Юлькой, чтобы написать о ней и ее книге в очередном выпуске.

— Юля, от лица всех работников комплекса и редакционного коллектива хочу поприветствовать вас и поблагодарить, что вы нашли время встретиться с нашими читателями. Вышла в свет ваша книга, о чем она? — задала вопрос миловидная Катя Васильева.

— Я также хочу поприветствовать и поблагодарить лично вас, Катенька, моих дорогих коллег, моих читателей за то, что не остались равнодушными к столь важному для меня событию, как выход в свет моей первой в жизни книги, повествующей о сложной судьбе стюардессы Лу, о ее сумасшедшей любви, о трагических и радостных моментах в ее жизни и в жизни ее близких, друзей, коллег, с которыми она связана тесными узами неба.

— Какие события в вашей жизни заставили взяться за перо?

— Видимо, просто время пришло, когда начинаешь чувствовать «завершительный ропот шуршащих листвою ветров». Отшумела весною юность, и жаркое звонкое лето умчалось вдаль, мелькнув последним вагоном, и я вступила в пору осени, когда кажется, что все самое яркое и значительное прошло и не повторится вновь. Захотелось перелистать страницы прожитого и перенестись в то время, когда была молода и счастлива. И вдруг почувствовала, как «все удивительней вино существованья».

— «Аэрофлот» как-то повлиял на ваше отношение к жизни и творчеству? — поинтересовалась Катя.

— Еще как повлиял! Спасибо, небо!

Куда я возношусь из тесноты земной,Где ждет меня тобой настроенная лира,Где ждут меня мечты, согретые тобой.

«Аэрофлот» наполнил мою жизнь яркими, незабываемыми событиями. И пока эта насыщенная светом, сверкающая комета не достигла Земли, я просто должна была, ради памяти ушедших из жизни коллег и ради здравствующих — бывших, настоящих и будущих, — запечатлеть эти события в романе.

— Как складывалась ваша судьба? Как пришли в «Аэрофлот»?

— Сложная жизнь и сложная судьба, об этом не хочу распространяться. Но страсть к путешествиям и любовь к небу я ощутила с тех пор, как помню себя. Эта удивительная сказка, которой я так бредила, скоро превратилась в явь.

— Увидит ли «Аэрофлот» и широкая общественность еще какие-то плоды вашего творчества?

— Не без доли тщеславия мечтаю, чтобы экранизировали мой новый роман «Небо любви, или Как трудно любить стюардессу». Это было бы не только моей победой, но и победой моих дорогих коллег, победой «Аэрофлота», с которым, увы, рано или поздно придется проститься.

Радость и грусть, счастье и горе ходят где-то рядом. После трагической смерти Андрея Юлька почти не общалась со свекровью, разве что несколько раз созванивались, чтобы поехать вместе на кладбище. Узнав о существовании Ильи (тайное становится явным), Вероника Павловна обвинила Юльку во всех смертных грехах и даже в смерти сына. Только Георгий Александрович не разделял мнения жены и втайне от нее навещал внука с невесткой, и иногда даже заразительно смеялся, общаясь сними. Произнесенные невесткой дорогие для него слова «отец», слова, которые уже никто ему не скажет, ласкали Георгию Александровичу душу.

Юлька все же напоминала Олегу, что у него есть бабушка по отцовской линии и что ее следует поздравлять и с праздником 8 марта, и с Новым годом, и с днем рождения. Навьюченный подарками, привезенными Юлькой из разных стран, Олег приезжал к Веронике Павловне и радовал ее и своим присутствием, и рассказами о школе, об увлечениях, о друзьях и о планах на будущее.

Узнав, что Вероника Павловна отписала квартиру племяннице, а не родному внуку, Юлька нисколько не изменила к ней отношение.

За год до этого умирающий свекор, которому по наследству досталась двухкомнатная квартира, оформил куплю-продажу все на ту же племянницу, упорно не интересовавшуюся его здоровьем. Ухаживавшей за ним в больнице Юльке он сказал:

— Не переживай. Вероника обязательно завещает квартиру Олегу, она мне обещала.

— Да что ты, отец, я и не переживаю. У нас жилья достаточно. Живем, не тужим.

— Сейчас не нужно. Потом пригодится. Когда жениться надумает. А я обещал уже племяннице эту жилплощадь, так что не серчай.

— Не будем об этом, отец. Скажи, лучше, что привезти в следующий раз, — попыталась уйти Юлька от неприятной для нее темы. — И вот еще, чуть не забыла сувениры для медсестер и доктора. — И она достала подарки из сумки.

— Дочка, как же ты добра ко мне. Я этого не стою, — хрипло выдавил из себя свекор и беспомощно заморгал покрасневшими глазами.

Вероника Павловна умирала. Всю свою жизнь, отдавая первостепенную роль режиму сна, питания и отдыха, она тщательно подсчитывала калории и по часам принимала пищу маленькими порциями несколько раз в день. Так называемое дробное питание больше подходило будущим мамам, чем престарелым женщинам, однако все еще красивая своей благородной зрелой красотой, семидесятитрехлетняя женщина строго следовала многолетнему правилу.

Судьба сыграла с ней злую шутку. Ее больной желудок стал причиной предсмертных мучений. Любимая племянница не жаловала тетку своими посещениями. И Веронике Павловне пришлось обратиться к внуку Олегу. Среди родственников Ивана Михайловича и Тамары Михайловны, родителей Кристи, было немало докторов. Кристи упросила дядю устроить в хорошую больницу бабушку Олега. Тот согласился. Этот дядя определил Веронику Павловну в отдельную чистенькую палату одной из ведущую клиник, где ей сделали полное обследование. Узнав от Олега, что дни свекрови сочтены, Юлька поверить не могла и чувствовала внутреннюю дрожь от жалости и бессилия. Она задаривала медицинский персонал конфетами, шампанским, коньяком и разными сувенирами, лишь бы свекрови уделяли должное внимание и уход. В палату Юлька не заходила, хотя очень желала видеть Веронику Павловну. Кристи, ухаживавшая вместе с Олегом за его бабушкой, чувствовала, что свидание невестки и свекрови сейчас не принесет радости обеим, и она обещала сказать Юльке, когда это свидание будет уместным. Неделю спустя Веронику Павловну окончательно выписали.

Юлька боялась опоздать, больше не за себя боялась — за свекровь, которая держала в сердце зло и обиду. Уже давно простив ее, Юлька даже входила в положение Вероники Павловны, понимала и оправдывала ее неприязнь к себе. Наконец Кристи передала Юльке приглашение навестить свекровь.

Испытывая легкое напряжение, Юлька переступила порог комнаты, где лежала Вероника Павловна. Но когда увидела ее, распластанную на постели, такую похудевшую и беззащитную, с трогательно-открытым, страдающим от боли взглядом, бросилась к ней, обняла и, поцеловав в сухую морщинистую щеку, сказала: