Спаси сердце короля - Фэя Моран

Он бросает на меня удивлённый взгляд. Наверное, думает, откуда во мне вдруг появилась эта вежливость при общении с ним, с каких пор я ему не грублю и не предпринимаю новых попыток отгородиться от него и уж тем более его семьи. Всё из-за письма. А он этого не узнает.

– Я могу что-нибудь выдумать, – говорит он. – И тебе не придётся.

– Нет. Пожалуйста, подумай хоть раз о своём благополучии, а не только о моём.

Я этого не заслуживаю.

– Мне не сложно думать о твоём благополучии. Совсем недавно я только ради этого и жил, Каталина.

«Я не могу не думать о тебе» — вспоминаются слова из письма, и лёгкие словно туго затягивают, лишая меня возможности сделать полноценный вдох.

– А теперь учись на своих ошибках, – говорю я, с трудом подавляя дрожь в голосе. – Ни к чему хорошему твоя забота обо мне не привела тебя.

– Не согласен. Я научился любить. Разве это не что-то хорошее?

Помотав головой, стараюсь не вспоминать каждое слово, посвященное мне. С одной стороны, меня душит желание признаться в том, что я всё знаю, но с другой – я не хочу снова давать ему надежду на то, что у нас ещё может быть всё хорошо. Не может. Потому что он заслуживает гораздо лучшего. Весь этот его план с расторжением нашего брака окончится не моей свободой. А его. Он будет свободен от меня.

Не дожидаясь ответа, Гай подходит к тумбе, зажимает кнопочку и велит кому-то занести в спальню платье. Его приносят уже через две минуты. Оно состоит из плотной ткани цвета спелой вишни, без каких-либо вычурных кружев или пайеток, с длинными прямыми рукавами. Более строгий крой, лаконичный, без излишней откровенности. Лишь тонкий пояс из чёрной кожи на талии.

– Чьё оно? – спрашиваю я.

– Твоё, – отвечает Гай. – Я не знал, сколько ты пробудешь здесь, и позаботился о том, чтобы подготовили несколько нарядов. На всякий случай. Чтобы ты не ходила в одном и том же.

Сглотнув ком в горле, я касаюсь ткани платья на вешалке, а потом хватаюсь за молнию платья, в котором нахожусь. Гай словно приходит в себя и отворачивается, как будто никогда не видел меня голой. Стоять в паре метров от него, раздеваясь и моментами глядя ему в спину… Это всё сказывается на моей температуре – я словно горю, то ли от смущения, то ли ещё от чего-то, хотя сама только недавно сидела в ванной обнажённая перед ним, и тогда меня совершенно ничего не смущало.

– Я готова, – говорю, покончив с переодеванием. – Только нужна помощь с молнией.

Гай оборачивается, подходит ближе и поворачивает меня к себе спиной. Я ощущаю на шее его дыхание, чувствую, как одна его рука придерживает меня за талию, пока вторая тянет за молнию вверх. Сердце бьётся быстрее от этой близости. В воздухе витает аромат его одеколона, всегда действующий на меня как наркотик. Он опьяняет. Гай не спешит, он будто нарочно проделывает это всё медленно, растягивая моё удовольствие. Потому что у меня есть возможность стоять к нему так близко и вспоминать время, когда всё было хорошо. Когда мы друг друга любили.

Когда он застёгивает молнию полностью, я поворачиваюсь, поднимая глаза и встречая его взгляд, тут же направившийся к моим губам, как будто он хочет меня поцеловать. Не уверена, что я стала бы сопротивляться.

Я бы поцеловала сильнее.

– Нам пора, – шепчет Гай, не отрывая взгляда от моего рта, словно загипнотизированный.

– Да? – шепчу я в ответ, а расстояние между нами вдруг сокращается на пару сантиметров.

– Да…

Моя грудь начинает ритмично опускаться и подниматься, потому что мне катастрофически не хватает кислорода. Если бы всё было по-другому, я бы подалась вперёд и схватилась бы за его шею, дав ему полное разрешение на всё, что он захочет со мной сделать. Сантиметры между нами могли бы превратиться в миллиметры… если бы он вдруг не отстранился.

– Пойдём, – говорит Гай, моргнув. – Нас ждут.

Я киваю, постаравшись привести дыхание в норму. Взяв Гая под руку, в новом тёмно-красном платье, я выхожу из комнаты, миную коридор и спускаюсь по лестнице. Каждый шаг отдаётся лёгким эхом в тишине этого необъятного дома. И обеспокоенным стуком в ушах, который я всячески стараюсь игнорировать.

Внизу, в просторном зале, освещённом солнечным светом из высоких окон, царит оживлённая, но сдержанная атмосфера. За большим длинным столом сидит всё семейство Харкнессов. Взрослые мужчины и женщины в элегантных костюмах и платьях, молодые юноши и девушки, а также дети, для которых в углу столовой стоит отдельный стол поменьше. Детей обслуживает несколько горничных, следящих за тем, чтобы те вдруг не запачкали всё вокруг, ведь среди них есть и малыши. Я вижу в их компании и Лиззи, увлечённо болтающую с сестрой. В воздухе витает аромат жареного мяса, запечённых овощей и чего-то ещё – возможно, вина или пряностей.

Внимание всех присутствующих мигом переключается на меня, едва я возникаю в зале. Даже разговоры прекращаются, заменяясь разве что тихими шепотками. Один из мужчин встаёт со своего места и будто бы добродушно разводит руки, приветствуя меня:

– А вот и наша прелестная гостья. Добро пожаловать в наше Королевство.

Я напрягаюсь из-за этого излишне доброго поведения. Рука Гая на моей талии слегка сжимается, и он ведёт меня дальше в центр, чтобы занять наши места, – как раз пустуют два стула. Гай устраивается во главе, тогда как меня он садит сбоку от себя, рядом с красивой темноволосой женщиной, поедающей свой пудинг.

Стол ломится под тяжестью блюд: фаршированные перепела соседствуют с ростбифом, выложенным аккуратными ломтиками, хрустальные чаши, наполненные разными видами соусов, блестят, а графины с напитками выстроены в ряд.

Гай, кажется, не менее напряжённый, чем я, не спеша представляет меня своей семье. Тот, что первым меня поприветствовал, – темноволосый мужчина с пронзительными голубыми глазами, – кивает мне с какой-то наигранной вежливостью. Молодые девушки и юноши просто пробегаются по мне взглядами, в которых читается неподдельный интерес.

– Я уже имела неудовольствие познакомиться с этой грубиянкой, – произносит женщина с цепочкой жемчуга в зоне декольте, которую я уже знаю как маму Лиззи. – Надеюсь, мой дорогой племянник не оставит это без внимания.

– Напомни своё имя, дитя, – заговаривает другая женщина, отмахнувшись от её слов, как от надоедливой мухи.

– Каталина, – отвечаю я, взглянув в её зелёные глаза. У неё острые черты лица, высокие скулы, острый разрез глаз и чётко очерченные губы.