Больше, чем ничего - Екатерина Юдина

— Что-то случилось? — выйдя из кухни, она пошла ко мне.

— Можно и так сказать. Кларис забрала большую часть моих вещей, которые я привезла из Марселя, — когда мама вошла в мою спальню, я полностью открыла чемодан и положила его на пол. Вещи в нем выглядели ужасно. Словно их вытряхивали и непонятно как забрасывали обратно. При этом мама видела, в каком аккуратном порядке они лежали, когда я в прошлый раз приезжала сюда.

— Большую часть? — мама растерянно приподняла бровь. Посмотрев на чемодан, нахмурилась. Сильно сдвинула брови. — Я видела ее в двух или трех твоих блузках. Одну из них Кларис попросила меня погладить, но она сказала, что ты ей разрешила.

— Нет. Она у меня вообще ничего не спрашивала, а если бы сделала это, я бы не согласилась что-либо дать, — опустившись на пол, перед чемоданом, я принялась выкладывать вещи и складывать их более аккуратно.

— Да? Может, она что-то не так поняла? — мама присела рядом со мной, тоже помогая.

Меня трясло. Где, чёрт возьми, остальная одежда?

Поднявшись на ноги, я направилась в комнату Кларис и там, в полном бардаке, начала искать свои платья и блузки. И находила. Смятые, грязные. Кое-где на ткани помада. Одно платье порванное по шву в районе груди. У Кларис она больше, чем у меня и видно сестра не влазила в платье, но изо всех сил пыталась это сделать. Так, что даже повредила его.

— Я постираю их и поглажу. А это зашью. Будут, как новые, — мама подошла ко мне, мягко положив ладонь на плечо. Но в и ее голосе я чувствовала растерянность.

— Это не ты испортила мою одежду. Так, почему ты должна ее гладить и стирать? Потому, что знаешь, что Кларис совсем безрукая и даже этого сделать не может? Вечно всё будешь делать за неё? — мой голос дрогнул. От гнева и того, что глаза начало покалывать. Я понимала, что реветь из-за одежды не стоит, но, чёрт, это же платье Аполин! Ему минимум шестьдесят лет. Я к нему относилась, как к сокровищу, а Кларис взяла и…

— Дорогая, пожалуйста, не говори так. Я понимаю, что Кларис поступила ужасно. Я обязательно поговорю с ней и мы все решим.

— Нет, мам. Я со своими проблемами разберусь сама. А ты лучше сделай что-нибудь с тем, как она относится к тебе.

— У Кларис своеобразный характер. Я с этим не спорю, но у нее сейчас какие-то проблемы с ребятами в колледже и ей нужна поддержка.

Господи, она уже маме успела нажаловаться.

— Давай, я кое-что тебе расскажу, — спихнув со стула хлам, я села на него.

Начинать этот разговор было не просто. Более того, тяжелее, чем вообще можно себе представить, но если что-нибудь не сделать с нашей семьей, Кларис просто сожрет маму. Потом примется за кого-нибудь другого. Она же, как паразит.

Поэтому, я, перешагивая через себя, рассказала маме о том, что было в день моего восемнадцатилетия. Без подробностей. Лишь то, что Астор предложил мне встречаться и я согласилась, но в итоге он отвез меня туда, где посмеялся со всеми своими друзьями.

— Что он сделал? — мама широко раскрыла глаза, спрашивая это на судорожном выдохе. — Господи, а я все думала, почему вы перестали общаться, а он, оказывается…

— Сейчас не в этом дело. Главное то, что, когда Астор меня туда вез, я написала Кларис. А потом оказалось, что она знала про его намерения, но предупреждать меня не стала, так как для нее более важными были ее подружки.

Я рассказала и о том, как пришла к сестре в общежитие. Пересказала весь наш разговор, замечая то, как мама бледнела.

Я не сомневалась в том, что для нее было тяжело все это слышать и предпочла бы, чтобы этого разговора не было, но, с другой стороны, осознавала, что и так затянула с ним.

— Я с ней поговорю, — вновь произнесла мама, но уже совершенно другим голосом. Сжимая немного подрагивающие пальцы.

— Про меня с ней можешь не разговаривать. Как я уже сказала — свои проблемы с сестрой я сама решу, — поддев ладонью платье, я пальцем провела по порванному шву. — Для меня Кларис больше нет и я сегодня же заберу все свои вещи.

— Не нужно. Пожалуйста. Я прослежу за тем, чтобы она их больше не трогала.

Достав телефон, я зашла в группу города и, отыскав пост о продаже моего ноутбука, под которым был номер Кларис, показала его маме. Черты её лица дрогнули и вместе с этим она судорожно выдохнула.

— Думаю, ты уже понимаешь, что я не разрешала Кларис продавать мой ноутбук. Он был спрятан в шкафу, что не мешало ей заходить в мою комнату и брать мои вещи. Естественно, позже их не возвращая. Ты же много времени на работе и это контролировать не можешь.

Мама вновь судорожно выдохнула и, наклонив голову, некоторое время молчала. Я же, потянувшись, обняла ее.

— Мне следовало раньше рассказать тебе это. Я думала, что лучше молчать и не расстраивать тебя, но ведь Кларис не меняется.

— Нет, спасибо, что рассказала, — поднимая руки, мама обняла в ответ.

Некоторое время мы сидели молча. Я думала о том, что мама в своей жизни находится в вечной гонке и борьбе. Сначала противостояла папе. Теперь вот сестра. Но, думаю, мама справится. Вообще, ей ведь сейчас лишь сорок. Ещё молодая. Просто уставшая от такой жизни. Но, может, мама наконец-то сможет быть счастлива. Мне бы этого хотелось.

— Прости, что не знала о том, что происходит в твоей жизни, — прошептала она, обнимая немного крепче.

— Так я же не рассказывала.

— Я должна была чувствовать.

***

Примерно через час мой телефон «ожил» входящим звонком. Номер был неизвестным, но я прекрасно понимала, что это Кларис. Так и оказалось. Когда я ответила и приложила телефон к уху, тут же услышала ее разъяренный голос:

— Ты что наделала? Зачем рассказала маме?

— А что такое? Ты не хотела, чтобы она знала про твои мерзкие поступки? Так могла бы их не совершать, — иронично произнесла, посмотрев в окно. Мы с Этьеном уже возвращались обратно в Марсель. Как раз ехали по трассе.

— Из-за тебя она меня карманных денег лишила. И поставила жуткие ультиматумы, а мне сейчас и так не сладко.

— Ого, какое горе, — безразлично произнесла.

В динамике раздался шумный выдох и, судя по звукам на заднем плане, Кларис находилась где-то на улице.

— Слушай, Вив, я прекрасно понимаю, что раньше много раз поступала с тобой