Встреть меня на полпути - Лилиан Т. Джеймс

ни на что. Мы определенно не были официальными.

Я еще не сказала ему, что люблю его, хотя слова слетали с моих губ каждый раз, когда я смотрела на него, и он не повторял мне этих чувств с того самого первого раза. Несмотря на это, я души в нем не чаяла при каждом удобном случае, и он трахал меня так, словно это никого не касалось за закрытыми дверями.

Не официально…совсем.

Гаррет был осторожен в своих словах и поступках в присутствии Джейми, но он считал меня честной добычей перед кем бы то ни было еще. Именно после того, как он посадил меня к себе на колени и прижался ко мне всем телом, чтобы защитить от ветра во время последней игры Джейми, мои родители пригласили его провести каникулы с нами в этом году.

Ладно… возможно, мы были немного официальны.

Ужин прошел гораздо лучше, чем подготовка к нему. Никто ничем не швырялся, и Гаррет больше не делал никаких замечаний, от которых моя мама и Лейла упали бы в обморок.

К счастью для меня, они не смогли увидеть руку, которую он держал на моем бедре почти весь ужин.

Мой брат и Гаррет быстро поладили. Трое с половиной мужчин провели добрую часть вечера, обсуждая видеоигры и новые релизы, в то время как мы, дамы, наслаждались приличным количеством вина. Это был один из лучших вечеров в моей жизни, с окороком и всем прочим.

Мы как раз закончили убирать и раскладывать остатки еды по контейнерам для всех, когда я ускользнула в ванную. Я не смотрелась в зеркало с тех пор, как вышла из дома, и у меня было ощущение, что из-за вина и того, как часто Гаррет играл с моими локонами, я, вероятно, выглядела ужасно.

Я вошла, но едва успела повернуть ручку, как дверь снова распахнулась, едва не увлекая меня за собой. Я метнулась назад, освобождая место для проскользнувшей массы.

Он прислонился к двери, закрывая ее за собой, и все это время ухмылялся мне. — Привет.

— Привет.

— Приятно было встретить тебя здесь.

— Ты чуть не ударил меня по лицу.

Он притянул меня к себе, его руки скользнули вниз по моей заднице, а в глазах зажегся озорной огонек.

— По шкале от одного до десяти, насколько романтично было бы, если бы я сказал тебе, что хочу увезти тебя на ночь?

Я склонила голову набок, сморщив лицо. — Четверка, учитывая, что мы не можем этого сделать, так что ты бы только дразнил меня.

— Что, если я скажу тебе, что твои родители спросили меня, могут ли они пригласить Джейми сегодня вечером посмотреть какой-нибудь рождественский фильм, который показывают по телевизору?

Мое сердце учащенно забилось, пульс забился под кожей. Они спросили разрешения у него, а не у меня, как будто видели в нас равных партнеров. Как будто они знали, что я доверяю ему отвечать от моего имени.

— А что, если я тоже захочу посмотреть этот фильм?

— Мы можем делать все, что ты захочешь, детка. Но я подумал, что мы могли бы заскочить в кофейню за горячим шоколадом, а потом проехаться по шикарным кварталам, чтобы посмотреть на рождественские огни.

Внутри меня был целый калейдоскоп бабочек. Я бы, наверное, воспарила к потолку, если бы он так крепко не держал меня за зад. — А после этого?

— Я возьму тебя обратно к себе и займусь с тобой любовью столько раз, сколько потребуется, чтобы ты промокла насквозь и была блаженно насыщена, — его руки напряглись, а затем он поднял меня и посадил на стойку, мои ноги инстинктивно обвились вокруг него.

Он стоял, прижавшись к моему центру, его большие руки покоились на моих бедрах. — Тогда, после всего этого, я вернусь к своим наклонностям сталкера и буду смотреть, как ты спишь, пока ты прижимаешься ко мне, испуская те сладкие, счастливые вздохи, которые я люблю.

Моя рука скользнула между нами, и я провела тыльной стороной ладони по всей длине эрегированного члена, напрягшегося под его джинсами. — Что, если мне нужно что-то более грубое, чтобы почувствовать блаженное насыщение?

— Тогда я засуну твои трусики тебе в рот, чтобы ты не разбудила Лейлу по соседству, и оттрахаю тебя до беспамятства, где захочешь.

С таким же успехом я могла бы быть шестым Великим озером по тому, как реагировало мое тело. Его слова вызвали в памяти множество образов, которые лучше не вспоминать на семейном собрании, но мой разум все равно ухватился за них с непристойным ликованием.

Оказалось, у Гаррета была склонность погружать свои пальцы в меня в другом месте, пока он трахал меня сзади. Это действие приводило его в отчаянное неистовство, и он вонзался в меня с такой силой, что я была почти уверена, что выучила новый язык. Судя по дьявольскому блеску в его глазах, у меня возникло ощущение, что сегодня вечером это может быть нечто большее, чем просто его пальцы, трахающие меня там.

Я обхватила его бедрами за талию, желая, чтобы мы уже были дома. Обхватив пальцами его голову, я притянула его лицо к себе и потребовала его губ. Он с готовностью подчинился.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, этого было достаточно, чтобы я смогла произнести: «девять» прямо ему в губы.

Он усмехнулся, позволяя своим рукам блуждать по моим бокам. — Черт, все еще только девятка? Что нужно для десятки?

— Скажи мне, что ты любишь меня снова.

Его руки продолжали скользить по моим ребрам, и он улыбнулся мне. — Тогда это просто. Я люблю тебя, пушистые носочки и все такое.

Мой ответ вырвался прямо из моей груди, без нервов, без сомнений, без чрезмерных размышлений. Никакой стены. Он был моим. И я всегда буду принадлежать только ему. — Я тоже тебя люблю.

Его голова откинулась назад, а руки взметнулись вверх, чтобы обхватить мое лицо и наклонить его. Его грудь тяжело вздымалась и опадала, прижимаясь ко мне, а глаза были двумя сверкающими ореховыми озерами.

— Скажи это еще раз.

— Я люблю тебя, Гаррет Роу.

Он прижался своим ртом к моему, запечатывая мои слова между нами, как будто ему нужно было попробовать их на вкус у себя на языке. Он произнес в перерывах между поцелуями. — Сначала дом, потом рождественские огни.

Я хихикнула, отталкивая его назад. — Мы оба знаем, что никогда не вернемся посмотреть на огни, если сначала заедем домой.

Дом. Потому что это то, чем он был, наш дом. Наши