Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

может продолжать верить, что ты моя пленница, но на самом деле ты будешь моей…

— Что? — спросила она, требуя закончить это предложение.

— Моей Слоан, — страстно выдохнул я. — Мы можем просто быть вместе. Здесь, в городе, ты можешь выбрать любое из наших владений, которое захочешь сделать нашим домом.

— Твоя семья никогда этого не примет, — ответила она. — Даже если моя перестанет пытаться меня спасти.

— Итак, мы покидаем город, — предложил я, и почувствовав тепло ее тела, я понял, что готов пожертвовать что угодно, лишь бы мне никогда не пришлось отпускать ее. — Вращай глобус и выбирай пункт назначения. Северный полюс, пустыня Сахара, мне все равно. Если ты там, то я тоже хочу быть там.

— Звучит как рай, — медленно призналась она, проводя пальцами по моему лицу.

— Больше похоже на ад, ведь я буду рядом с тобой, — напомнил я ей. — Но я бы построил для тебя дворец, окруженный огнем и серой, если бы ты действительно пришла.

— Я бы пришла, — выдохнула она.

И хотя это ничего не значило, даже несмотря на то, что у нас не было ни плана, ни способа даже попытаться сделать эту невозможную вещь, я не мог не почувствовать прилив облегчения от ее слов. Потому что, когда я поспорил со своими братьями, что смогу заставить ее полюбить меня, я ни разу не подумал, что тоже могу влюбиться. И теперь, когда она у меня была, я знал, что пути назад нет.

Если меня разрезать, то ее имя будет выжжено прямо на почерневшем куске моего сердца. И хотя в этом не было ничего особенного, я все равно с радостью вырезал бы его и положил к ее ногам. Потому что если в этом мире и осталось что-то, что я хотел сделать в своей жизни, так это поклоняться алтарю этой богини.

Маунтиндейл находился в трех часах езды от залива Грешников и был почти идеальным местом, чтобы приехать и спрятаться, если вы занимаетесь похищением людей. Город был центральным, но бесчисленные хижины и поместья стояли в горах, и их владельцы регулярно приезжали и уезжали. Это было достаточно маленькое место, чтобы люди могли заметить незнакомцев, но мы не были редким явлением, чтобы привлекать слишком много внимания. Многие люди приезжали сюда на выходные и романтические каникулы в снегу.

Конечно, я не выглядел, как будто я в романтическом отпуске с моим избитым лицом и хмурым взглядом, достаточно глубоким, чтобы зарыть в нем сокровище.

Прошлой ночью Ромеро совершили первую ошибку. Рокко показал свое лицо в восточных доках и устроил большой скандал, привлекая внимание федерального правительства. Не то чтобы полицейские действительно появились. Они кружили поблизости, но не пытались вмешаться, пока не узнали, что он ушел; даже правоохранительные органы знали, как танцевать танго с семьями, правившими этим городом.

Он привязал парня к транспортному контейнеру и начал нацеливать на него фейерверки, как будто это был парад Четвертого июля.

Все говорили об этом, и полгорода видели фейерверки, освещающие ночное небо. Проклятая театральность продолжалась почти два часа, пока Рокко не добрался до сути того, что, черт возьми, его беспокоило, а я за это время добрался до доков.

Я заметил его машину, — ту самую, черт возьми, на которой он украл мою невесту, — припаркованную прямо на краю пристани. Все в заливе Грешников знали, что нужно держаться подальше от срывов Рокко Ромеро, так что это место было заброшено.

Я припарковался в тени и стал ждать. И вскоре главный ублюдок неторопливо вышел из доков со своим сраным братом Энцо рядом. Они оба смеялись, как пара гребаных сумасшедших, и почти не обращали внимания на то, что их окружало, прыгнув в свою машину.

Более того, они, должно быть, торопились вернуться в этот город, потому что выехали на шоссе и выбрали прямой путь сюда. Если они и владели недвижимостью здесь, то ее точно не было в списке, который я взял у бухгалтера. Что означало, что это хорошо охраняемый секрет. И идеальное место, чтобы спрятать Принцессу Калабрези.

Я не верил в удачу. Я делал все сам. И я был чертовски уверен, что они приведут меня прямо к моей невесте.

Я иду, Слоан. Скоро я верну тебя в свои объятия.

Мне удалось проследить за ними до города, но потом я потерял их на светофоре. Но это было ещё лучше. Я не мог преследовать их до входной двери, чтобы они не заметили, но я, черт возьми, знал, что затянул сеть.

Они были где-то здесь. Я практически чувствовал их запах на ветру.

Снег еще не выпал, и все, что от него осталось, — это большие белые кучи, сваленные на обочине дороги.

От свежего утреннего воздуха порезы на моем лице защипало, и я тихо выругался. Ромеро заплатят за все, что они со мной сделали. Они даже забрали у меня Коко, и я понятия не имел, что теперь стало с этим свирепым маленьким псом. И если они действительно думали, что эта небольшая демонстрация в другом их доме оттолкнет меня, то они серьезно заблуждались. Единственное, что могло удержать меня от моей судьбы, — это смерть. И даже тогда я изо всех сил буду стараться преследовать их из могилы.

Они пожалеют, что оставили меня в живых.

Прошлую ночь я провел в мотеле на окраине города, оплачивая все наличными, и мало разговаривал с парнем, который им управлял. У него не было нужной мне информации. Но у кого-то должна быть.

Я взвешивал все свои варианты, пока ехал по городу, осматривая различные магазины и задаваясь вопросом, в каком из них может быть ключ к этой тайне.

Я не мог позволить себе устроить сцену. Мне нужно было выяснить, где находится дом Ромеро, чтобы они не услышали обо мне от какого-нибудь назойливого человека или наблюдателя, которого они держали поблизости.

Универмаг и закусочная, вероятно, были хорошим выбором, но они тоже были заняты. Я бы не остался незамеченным, задавая вопросы там.

Когда я дошел до конца главной улицы, мое внимание привлек хозяйственный магазин. Если бы я был ебанутым маленьким Ромеро, держащим женщин в заложниках в своем подвале, то мне, вероятно, понадобились бы кое-какие припасы. Веревка, клейкая лента, немного шоппинга определенно были бы в порядке вещей.

Я подъехал к магазину и заглянул внутрь через стеклянную витрину, ожидая, пока несколько покупателей уйдут.

Через пятнадцать минут покупатели вышли, и единственным человеком, которого я все еще видел внутри,