Эми Сон - Беги, хватай, целуй

— Мы вернулись! — объявила мама.

Мигом вскочив, Адам натянул трусы, а я со стоном рухнула на постель. Я двух секунд не дотянула до моего первого оргазма чисто от секса, и прервали мой коитус собственные родители. Вот уж действительно: нет места лучше родного дома.

Выйдя на следующее утро из метро у здания «Банка Америки», я взглянула на инструкции, которыми меня снабдила Френсис. «Пройди через турникет и войди внутрь через стальную дверь возле банкомата». Это было странно. Офис находился на одном уровне с метро, то есть в подвальном помещении.

Все белые воротнички вокруг меня поднимались на лифтах наверх, а я пошла по полутемному сырому коридору в сторону стальной двери с табличкой «Технические службы здания». Я с трудом ее открыла. За высоким серым столом под мигающей лампой дневного света сидела невероятно тучная женщина моих лет с черными волосами: от нее исходил совершенно непереносимый запах.

— Чем могу вам помочь? — спросила она.

— Мне нужна Рут Дженнингс, — сказала я. — Я ее новая секретарша.

— Она еще не пришла. Присядьте и подождите, пожалуйста. Миссис Дженнингс будет с минуты на минуту.

Я села на диванчик и стала слушать, как нелепая Эльвира отвечает на телефонные звонки. Ее ответы были не слишком похожи на ответы типичной секретарши. «На каком этаже протечка?» — спрашивала она, или: «Так в туалете потоп уже целых полчаса?» Или: «Который лифт застрял?» Потом она царапала на листке несколько слов, включала переносную рацию и давала команду какому-нибудь Тому или Аларио заняться данным вопросом.

Я скоро сообразила, что «технические службы здания» — это эвфемизм для «конторы по эксплуатации». Поэтому она и находилась в подвале. Вот почему от этой девицы так невообразимо воняло — ведь она целый день общалась лишь с простыми уборщиками.

Дверь открылась, и вошла низенькая женщина лет пятидесяти с коротко остриженными каштановыми волосами.

— Рут, это ваша новая секретарша, — сказала девица.

— Ах да, — откликнулась Рут сиплым голосом курильщицы. — Я и забыла, что ты сегодня приступаешь к работе. Напомни, как тебя зовут?

— Ариэль.

— Точно. Ариэль. Иди за мной.

Она отвела меня в глубину офиса и усадила за письменный стол с компьютером и пишущей машинкой. Я провела оставшуюся часть утра, успокаивая взбешенных и промокших сотрудников, печатая письма с отклонением претензий и обмениваясь шутками с обслугой «Банка Америка». В обед я поднялась в кафетерий, где, глядя в окно на грохочущие скоростные поезда, съела замороженный йогурт, потом с хмурым видом отправилась обратно. Придя в тот вечер домой, я испытывала головокружение от недостатка воздуха и света, а когда уселась со всеми за стол, Зак сказал:

— Чем-то тут пахнет…

После ужина я пошла в свою спальню, улеглась на кровать и уставилась на компьютер. Я не работала на нем с тех пор, как написала «Берлогу Лена». Я медленно встала, подошла и включила компьютер. Но внутри у меня все умерло. Мне было нечего сказать. Все-таки мы живем в городе Генри Рота.[114] Я выключила агрегат, легла на постель и повернулась лицом к стене. Через несколько минут что-то заставило меня повернуться на другой бок. Я снова взглянула на компьютер. Казалось, он манит меня назад. Возможно, я ушла от него слишком поспешно. Он просил меня сделать что-то, чего я не успела, и я знала, что именно. Я снова подошла к нему, опустилась на колени возле стенной розетки и выдернула вилку.

В среду утром я отвечала вместо Эльвиры на звонки по поводу ужасных потопов и беседовала о политике социалистов с привратниками и уборщиками «Банка Америка». Когда часы пробили полдень, у меня засосало под ложечкой. Немного не по себе стало от мысли, что скоро среда будет похожа на любой другой день недели, а «Сити Уик» — на любую другую газету. После работы я отправилась взять экземпляр. «Почту» я прочла в метро по дороге домой:

Мне наплевать, если даже она все придумала. Я живу один. Верните ее!

Сай Риззути, Парк-Слоуп

Динь-дон, ведьма мертва!

Тим Феллоуз, Верхний Ист-Сайд

Теперь, когда я знаю, как выглядит Ариэль Стейнер, меня почти не волнует, что вы ее выперли. Разве я смог бы получать удовольствие от ее колонки, представляя себе эту неуклюжую корову?

Патрик Фербер, Челси

Я положила газету на колени и вздохнула. Эта брань не могла принести мне истинного удовольствия, поскольку я знала, что все скоро кончится. Может, еще несколько недель мне будут перемывать косточки, но, в конце концов, мои читатели совсем меня позабудут. Меня никогда уже не будут поносить. Моя интимная жизнь перестанет быть предметом публичных дебатов. Мужчины перестанут сравнивать мои гениталии с гниющими отбросами. Окончены дни осмеяния, поношений и унижений. Это ужасно. Какой смысл в жизни, если вокруг нет никого, кто бы меня ненавидел?

В пятницу без десяти пять я принесла в кабинет Рут на подпись свой листок учета отработанных часов. Она уже было поставила свою подпись, когда вдруг наклонилась и, прищурившись, взглянула на бумагу.

— Как твоя фамилия? — спросила она. — Стейнер?

— Угу.

— Где-то я ее недавно слышала.

— Ну, наверное, вам ее назвали в агентстве по временному трудоустройству.

Я покрылась испариной, как шлюха в церкви.

— Нет, не назвали, — возразила начальница. — Они сказали мне только твое имя. Уверена, что уже слышала фамилию Стейнер раньше. Кажется, я что-то видела в газете.

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

— Это было в конце прошлой недели. В четверг или пятницу. Газета должна быть где-то здесь. — Она наклонилась и запустила руку в корзину для бумаг. Я сотворила быструю молитву о том, чтобы изобличающий меня выпуск чудесным образом исчез. Но чуда не случилось. С самодовольной улыбкой извлекла она «Дейли ньюс» за четверг и принялась листать страницы. — Вот оно! — воскликнула Рут. — «Городской листок вышвыривает завравшуюся писаку». — Она повернула ко мне газетный лист, так что я оказалась лицом к лицу со своим снимком. — Хочешь сказать, что это не ты?

— Все правильно! — завопила я. — Это действительно я!

Она покачала головой.

— Не знаю, смогу ли я оставить тебя на службе.

— Что?

— Как тебе можно доверять?

— Легко! В жизни я не лгу! Только на бумаге!

— Но ты только что, десять секунд тому назад, мне врала.

— Как вы не понимаете…

— Разве я могу быть уверена, что ты станешь точно записывать полученные сообщения? Или честно заполнять свой листок учета отработанных часов?