Венди Уэкс - Бестселлер по случайности

— История Миранды отражает мое мрачное прошлое. В нем было и самоубийство родителей, и годы бедности, и создание новой себя, и неожиданно проклюнувшийся писательский талант, и страх потерять контроль над жизнью, который в итоге спас и Миранду, и меня.

Ошеломленные зрители затаили дыхание, так же как и Кристен — она от удивления даже рот приоткрыла. Исповедь Мэллори Сент-Джеймс была для нее полной неожиданностью.

— Только Кендалл не подозревала, что я пишу правду. Никто не подозревал, потому что я не откровенничала ни с кем. — Мэллори нервно глотнула, ужаснувшись собственным словам. — Даже с мужем. — Мэллори покосилась на Кендалл. Подруга смотрела на нее так, словно видела в первый раз. Что же, понятно…

— Вы утверждаете, что занимались самоплагиатом? — Кристен пыталась взять себя в руки, но, очевидно, еще не решила, как отнестись к исповеди Мэллори.

В отличие от нее Мэллори чувствовала, что сделала ошибку, но останавливаться было уже поздно.

— С юридической точки зрения в этом нет ничего криминального, — проговорила она. — Меня могут обвинить в дублировании или повторном использовании старого произведения, но в обоих случаях авторство за мной. Ни Кендалл, ни я закон не нарушили.

— Иными словами, по прошествии семи лет вы случайно описали ту же сцену? — изумленно спросила Кристен.

— Да, именно так. — Мэллори ждала облегчения, которое должно наступить после исповеди, но ни покоя, ни умиротворения не чувствовала. Шокированные зрители явно не собирались отпускать ей грехи.

— За десять лет я написала шестнадцать книг, — начала объяснять Мэллори. — Все — намеренно в одном стиле, чтобы создать узнаваемый «почерк». Когда у Кендалл возникли проблемы, обычный темп я выдерживала с трудом. — Исповедь исповедью, но говорить о творческом кризисе на национальном телевидении Мэллори не собиралась. — Вероятно, эта любовная сцена семь лет хранилась в моем подсознании, дожидаясь триумфального возвращения.

На лице Кендалл мелькнул целый калейдоскоп эмоций, но четче всех была жалость, и Мэллори смертельно побледнела. Таня словно не узнавала ее и беззвучно шептала «Марисса».

Фэй больше не вжималась в сиденье, но и в импровизированную драку пока не лезла.

«Тот, кто сказал, что правда окрыляет, — мерзко соврал», — подумала Мэллори. Она чувствовала усталость, злость, шок и… свободу? Мэллори собралась сесть, сожалея, что вообще открыла рот. Только Кристен еще с ней не закончила.

— Значит, вы Миранда из «Брани на вороте»? — медленно спросила ведущая. — А как насчет Фейт? Она тоже не похожа на вымышленный персонаж.

Фэй вздрогнула. Мэллори даже потупиться не решалась: пусть Кристен лучше на нее смотрит! Фэй и Таня буквально искрили напряжением. Уголком глаза Мэллори наблюдала за Кендалл — лицо подруги казалось белым, как обивка дивана, на котором она сидела.

— Даже в свете ваших откровений трудно поверить, что Кендалл Эймс позволила себе перекроить биографию Фэй Труэтт, — проговорила Кристен, хотя, судя по тону, придерживалась именно этой точки зрения. — Жена пастора Стива — популярный автор любовных романов из жизни верующих. Она помогла мужу создать церковь и активно занимается благотворительностью. Приют «Радуга» почти целиком — плод ее усилий. — Кристен сделала паузу, словно ожидая ответа на свой вопрос. — Зачем Кендалл Эймс выдумывать героиню, которая заведомо похожа на ее подругу, но пишет романы, хм, пикантного содержания? И главное, зачем Кендалл Эймс втягивать эту подругу в публичную защиту эротической литературы? Не представляю!

Ведущая жаждала новых признаний. Мэллори гадала, сожалеет ли Кристен о том, что поддержала книгу, автор которой преподнес такой сюрприз, или уже предчувствует, как подскочит рейтинг ее шоу после сенсационных разоблачений.

На большом экране снова появилась фотография вчерашней стычки, а под ней титры: «Фэй Труэтт дает отпор дочери, защищая эротику и Шэннон ЛеСад».

Кристен посмотрела на Кендалл: та онемела от удивления, но, к своей чести, сознание не потеряла.

— Вы создали Фейт Лавитт? — спросила она и повернулась к Мэллори: — Или вы?

Возникла пауза: Мэллори и Кендалл переглянулись, пытаясь прочесть мысли друг друга. Мэллори представила, что сейчас они обе возьмут на себя ответственность, совсем как в телесериале.

— Так кто из вас создал Фейт Лавитт? — не унималась Кристен. — Думаю, зрители имеют право знать.

Мэллори не верила своим ушам. Она раскрыла душу перед целой студией. Ее исповедь услышат миллионы, в том числе и ничего не подозревающий муж. Неужели Кристен все мало, неужели она заставляет ее сдать Фэй?

Кристен Колдер — отважная женщина, раз решила заткнуть за пояс Опру Уинфри. Только она понятия не имеет, с кем связалась.

Глава 39

В вашем труде много хорошего и оригинального, но то, что в нем хорошо, не оригинально, а то, что оригинально, — не хорошо.

Фэй ни секунды не сомневалась: сейчас Мэллори соврет, чтобы выгородить ее, как только что сказала правду, чтобы выгородить Кендалл.

«Ну и пусть!» — подумала Фэй в минуту слабости. Мэллори раскрыла свое «темное» прошлое и призналась, что работает над книгой без разрешения своего издательства. Хуже ее положение не станет, даже если она признается в том, что создала еще один персонаж.

Мэллори знаменита, поэтому издательство вряд ли укажет ей на дверь. Знаменитостей журят; в крайнем случае налагают небольшие штрафы. Знаменитостей, замеченных в плагиате и краже идей, продолжают печатать и раскручивать. Конечно, есть еще Крис. Впрочем, если Мэллори признается, что создала Фейт, Крису горше не станет.

А вот она, Фэй, потеряет все: репутацию, писательскую карьеру, вероятно, даже мужа и дочь. Сильно пострадают церковь «Клирвью» и приют «Радуга». Иначе говоря, ничего хорошего из ее признания не выйдет.

— Так которая из вас создала Фейт Лавитт? — переспросила Кристен. — Не хочу останавливаться на полпути. — Ведущая явно сообразила, как неожиданные откровения скажутся на рейтинге шоу. — Мы зашли так далеко, что пора выяснить всю правду. — Она скользнула колючим взглядом по Наоми Фондрен. — Издательству «Скарсдейл» давно следовало этим заняться!

Хватит сжиматься в комок! Мэллори положила руку ей на плечо: сиди, мол, сиди, — но Фэй решительно поднялась.

Оператор уменьшил масштаб изображения, чтобы в объектив камеры попала и Фэй. Разглядев себя на ближайшем экране, она пригладила волосы, поправила очки и подивилась, что смятение никак не выражается внешне.