Марк Барроуклифф - Говорящая собака

Машина устремилась по Даунс к Ворсингу, и мысли мои вновь обратились к Пучку. Я понимаю, что это сентиментально и отдает умильной рождественской картинкой: собака одна в приюте в канун Рождества, но именно так все и обстояло.

А ему следовало быть дома со мной или ждать моего возвращения, жадно обнюхивать подарки, пытаясь угадать, что там спрятано под слоями подарочной бумаги и фольги, завязано этими разноцветными ленточками. Представляю, какую бы радость это ему доставило. Как бы он тыкался носом в буфет, где припасена для него завернутая в такую же упаковку рождественская косточка!

И выскажусь в защиту сентиментальности: черствое сердце не завело бы меня так далеко. Если бы, повстречавшись с миссис Кэд-Боф, я не поддался мысли: «О, бедная старая леди, она так одинока. О ней даже некому позаботиться», то потом мне бы не пришлось с ужасом обнаружить, что о ней очень даже есть, кому заботиться и этот некто с успехом может позаботиться о ком угодно и обо всех сразу. Я, к примеру, его стараниями могу оказаться за решеткой.

И теперь, даже появись у меня такое желание, я не мог забрать Пучка, как бы того ни хотел: скоро на своей шкуре почувствую, что значит сидеть в клетке. Теперь не имеет значения, что думает Линдси, я все равно не смогу ухаживать за собакой.

Такси притормозило возле «Красного Эла». Полное название – «Ред Эл'с Блу Нахо Пэлис». Это было довольно новое мексиканское заведение с массой изолированных зальчиков, расположенное на набережной. Рождественские вечеринки были в разгаре, дудели рождественские «казу», подавали на стол традиционные коктейли «Маргарита», легкий стриптиз – короче, веселье в самом разгаре. Полвторого, я припозднился.

Осмотревшись, среди праздничных флагов и декораций я отыскал наш столик. Зрелая команда, способная наполнить гордостью сердце любого босса: Энди, Дрю и Эндрю, трое агентов, все в традиционных бумажных колпачках и с галстуками набекрень. Была еще практикантка Мэйзи, которую под разлагающим влиянием Дрю стошнило потом на пороге собственного дома.

Здесь присутствовали и оба уборщика, которые пытались выпить больше собственного веса. Их взгляды прожигали меня насквозь – я снова стал задерживать зарплату. Мы набирали персонал в разгар бума, подъема деловой активности, когда приваливали кучи денег от покера, а теперь наступили времена банкротства и покерных долгов.

Здесь также, к моему несказанному удивлению, присутствовала Люси.

Я протиснулся мимо пары пышнотелых танцоров, двигавшихся точно раненые медведи, и добрался до столика. Мое появление было встречено рукоплесканиями.

– Вот он, босс! – завопил Энди.

– Садись, товарищ, позволь налить тебе, раз уж ты платишь, – сказал Дрю.

На самом деле они были неплохие парни, безвредные, сосредоточенные на процентах от сделок мелкие акулы бизнеса, которые умудрялись процветать даже на мелководье в безвыходные времена.

– Привет тебе, незнакомка! – обратился я к Люси.

– Думал, не приду? – отозвалась она.

Мы не виделись с тех пор, как я забрал у нее Пучка. Я сознательно избегал этих воспоминаний. Наверное, потому, что считал их болезненными.

– Ты в порядке? – спросила Люси.

– Если бы я получал фунт стерлингов за каждый такой вопрос, я бы бросил играть, – ответил я, пока Дрю наливал мне «Маргариту», не отрывая взгляда от Мэйзи.

В ответ на что Люси совершенно спокойно парировала:

– А если бы я получала фунт каждый раз, как ты ответишь на этот вопрос, до сих пор бы ходила без гроша в кармане.

Я улыбнулся ей, надевая свою бумажную корону.

– Порядок, – ответил я.

– Хорошо. Просто ты изменился. Ты знаешь?

– Знаю.

Мы не обсуждали случившегося с Пучком. Да и какой смысл? Все равно, что показывать при каждой встрече незаживающую язву со словами: «Видишь, какое дело, все еще болит, дрянь такая».

Три человека по углам главного зала заведения разыгрывали скетчи в духе Монти Пайтон, то есть, попросту говоря, артистически дурачились.

– Как думаешь, что это на него нашло? – первой не выдержала Люси.

– Думаю, у него разбито сердце, – сказал я. – Он разочаровался в людях.

Здесь не было пьяных сантиментов – я сделал всего пару глотков.

– Я скучаю без него, а ты? – спросила Люси.

– Да, – выдавил я, глядя в свой бокал. – Скучаю.

Прикончив «Маргариту», я заказал еще пару. Неоспоримым достоинством заведения Большого Эла было то, что в нем можно было абсолютно гарантированно надраться в сосиску.

– Скоро, Люси, – сказал я, – меня добьют окончательно.

Хотелось рассказать ей все: о том, как Пучок разговаривал со мной, о том, как я ввязался в неблаговидное дело с миссис Кэдуоллер-Бофорт, о Коте и о том, что я не могу заснуть в этом новом доме.

Выпивоха из меня никакой, и я на собственном опыте убедился, какой сногсшибательной мощью обладает обыкновенная рюмка «Маргариты». Мне следовало остановиться после первой. Все, что у меня осталось в памяти от застольной беседы, – бесплотный голос Люси, звучавший в ушах: «И где он теперь?» – а я не мог даже ответить.

Часам к четырем зазвонил телефон: Линдси.

– Нам надо поговорить, – сказала она.

– Если у меня это получится, – хмельным голосом сообщил я в трубку. Люси куда-то подевалась, а вместе с ней исчезли и двое-трое других сотрудников. Только уборщики упрямо уничтожали «Маргариту».

– Я от тебя без ума, Линдс! – громко объявил я. Один из уборщиков крякнул.

– Дело срочное, – настаивала она.

– Мы тут все у Большого Эла, – проговорил я, еле ворочая языком. – Приезжай выпить с нами.

– Я знаю, ты говорил мне утром, что у вас вечеринка, забыл уже? Я жду у двери.

– Ну так заходи!

– Мне кажется, будет лучше, если выйдешь ты, – сказала она.

Холодный воздух освежил меня, но не окончательно, какое-то затхлое чувство оставалось внутри.

Свежий воздух загадочно влияет на чувства нетрезвого человека. Мама всегда предупреждала гостей: «Рюмка перерастает в две за порогом».

Впрочем, не думаю, что дело тут только в свежем воздухе, хотя и он дает свой эффект.

Я стоял на нетвердых ногах под ярким светом фонаря, чувствуя, как вращается мир вокруг.

Линдси была как стеклышко. Как пьяный перед трезвой, я ощущал себя неловко и пробормотал нечто вроде извинения.

Линдси вздохнула, однако она не собиралась меня распекать.

– Все гораздо хуже, чем я предполагала, – безрадостным тоном сообщила она.

– Что значит хуже? – Отчего-то мне стало смешно.

– Сначала он собирается подать гражданский иск. Так можно быстрее вернуть деньги. Когда же он выиграет процесс и деньги будут возвращены, он собирается начать уголовное дело. Дэйв, мне очень жаль.