Юна-Мари Паркер - Великосветский скандал

– Нет, нет, дорогой! Ты не был никаким дураком! Это я была дурой, позволив тебе уйти! – Франческа прильнула к нему, чувствуя, как привычно, знакомо обнимают ее его руки, испытывая удивительный комфорт от его присутствия.

– Сожалею, что такое случилось с Сарой. Как она сейчас? – Он посмотрел на хрупкую фигурку и понизил голос: – Я думаю, она одолеет болезнь.

– Надеюсь.

– Послушай, а этот захват самолета! Я чуть с ума не сошел, когда услышал вначале, что ты летишь этим рейсом.

– Я знаю. Эти последние дни – какой-то кошмар! Пойдем, Серж. Время посещения истекло. – Франческа быстро вытерла слезы и собрала свои вещи. – Ты знаешь, у меня остановилась Катрин. Она была в гостях у матери, когда все это произошло.

– Да, я слышал об этом. В газетах подробно описано все, что произошло в твоей семье за последние несколько дней.

– Разве? Я и не знала. Сейчас такое горячее время, что я не слежу ни за чем.

Они вышли из больницы и сели в машину. На пути к дому Сары они молчали. Это было доброе молчание, когда слова не требуются. Они снова были вместе, и, когда Саре станет лучше, они вернутся в Нью-Йорк, будут жить, любить друг друга и вместе работать. Франческа задумалась, поднимет ли Серж снова вопрос о браке. В глубине души она надеялась, что он не станет его поднимать. Ей до сих пор нравилось нынешнее положение дел. Она положила руку на бедро Сержа. Он повернул голову и ласково улыбнулся. Франческа ответила ему такой же улыбкой.

На этот момент было достаточно уже того, что он вернулся.

Катрин услышала шум подъезжающей машины Франчески и выбежала из дома, чтобы поприветствовать ее и срочно поделиться новостями. Увидев Сержа, она резко остановилась, и на ее лице появилась радостная улыбка.

– Привет! – весело крикнула она.

– Привет, дорогая! – Франческа вышла из машины, и Катрин определила, что она выглядит довольной. – Как дела? Где Оливер? – Она огляделась вокруг, рассчитывая увидеть Оливера где-то неподалеку от Катрин.

Лицо Катрин помрачнело, в глазах появилась тревога.

– Произошла совершенно невероятная вещь, – выпалила она.

Они двинулись в дом, при этом Серж не выпускал руку Франчески, а Катрин в это время пыталась им объяснить, что Оливер на самом деле Карлос Рейвен и что его мать была главным заложником в самолете.

– Господи Боже мой! – Франческа от неожиданности села на стул. Именно по причине того, что должен был появиться на свет Карлос, Марк вынужден был бросить ее и жениться на Карлотте, а сейчас его сын – вполне взрослый человек и влюблен в ее племянницу. Серж обеспокоенно посмотрел на Франческу – он был в курсе всей истории. – Просто невероятно! – наконец проговорила она.

– Да, действительно! – простодушно согласилась Катрин. – Представляете, он был здесь со мной, а в это время его мать взяли вместо вас в заложники. – Она покачала головой, затем нахмурилась. – Но кроме этого, произошла и другая неприятная и непонятная вещь.

– Что именно? – спросила Франческа.

– Вы же знаете, что мама всегда хочет знать, кто есть кто. И сейчас, когда у меня появился новый друг, она первым делом стала спрашивать, из какой он семьи. Лично я считаю, что это немного отдает снобизмом. Ну, так или иначе она и бабушку, и меня несколько раз спрашивала, кто такой Оливер. И сегодня, когда он сказал мне, что он сын Марка Рейвена, я подумала, что маме будет приятно это узнать. Я позвонила в Лондон, чтобы сказать ей об этом.

– И что же? – Франческа выглядела несколько озадаченной. Какое это могло иметь значение! Диана не имела понятия о ее романе с Марком. Поначалу об этом было больно говорить, а позже это потеряло актуальность.

– Она просто пришла в ужас! – воскликнула Катрин. – Она словно обезумела! Сказала, что я должна немедленно ехать домой и что я еще слишком молода, чтобы крутить романы.

Франческа непонимающе смотрела на Катрин. У Дианы не должно быть оснований для того, чтобы запрещать Катрин общаться с сыном такого богатого и знаменитого человека!

– Честное слово, я не понимаю, – сказала наконец Франческа. – Оливер по-настоящему приятный молодой человек.

– Вы могли бы с ней поговорить, Франческа? – умоляющим тоном попросила расстроенная Катрин. – Скажите ей, какой он приятный. И она должна была слышать о его отце. Все знают Марка Рейвена.

– Посмотрю, что мне удастся сделать, – пообещала Франческа. – А какие последние новости о захвате самолета? – Она повернулась к телевизору, который оставался включенным.

– Террористы продолжают удерживать заложников. Самолет находится на поле уже тридцать шесть часов, – сказала Катрин. – Уже убили пятерых.

Внутри самолета было совершенно темно, и лишь отдаленные огни здания аэровокзала чуть-чуть очерчивали силуэты согнувшихся пассажиров. Воздух был пропитан запахами пота, мочи и фекалий. Абсолютная тишина была, казалось, начинена напряжением. Днем в самолет проникли мухи, привлеченные запахом подсыхающей крови, и сейчас они злобно гудели в темноте. Легкое дуновение воздуха долетело от выходной двери в передней части самолета. Измученные пассажиры потянули носами и приоткрыли рты, пытаясь вдохнуть благотворный свежий воздух, который совсем не ценили раньше.

Пассажиры первого класса были согнаны в туристический класс. Здесь все, как привилегированные, так и лишенные привилегий, находились под прицелами автоматов, спаянные в единое целое общим желанием выжить.

В то время как один из террористов оставался в кабине, где находились капитан и экипаж, и пытался вести переговоры по радио, требуя пять миллионов долларов, трое других наблюдали за пассажирами и стюардессами.

Держа наготове автоматы, они не спускали глаз с людей. Только Рива, единственная девушка среди террористов, кажется, была вполне довольна ситуацией. Она стояла с автоматом в темно-коричневых тонких руках, надменно подняв голову, фанатично сверкая черными глазами. С полным сознанием своей правоты. Только великая цель могла иметь значение, и она, Рива, готова за нее умереть. Пассажиров она считала мусором, отбросами, особенно Карлотту, которая заслуживает того, чтобы умереть. Всякий, кто живет как паразит, заслуживает смерти. Рива смотрела на драгоценности и дорогой костюм Карлотты с презрением и ненавистью. Она с радостью убьет ее собственноручно, даже если ее муж-капиталист придет с деньгами.

Карлотта, зажатая в ряду между тучным бизнесменом из Чикаго и старой девой средних лет, всячески избегала взгляда Ривы, потому что в этой молодой женщине она угадывала собственные черты – жестокость и безжалостность, способность выжать из жизни все что можно. Правда, у Ривы была идея, в которую она верила, которой она служила и за которую готова была умереть. С неким угрызением совести Карлотта вдруг подумала, какая она эгоистка. Она хотела, чтобы мир был у ее ног. И сейчас Марк отнюдь не намерен торопиться спасать ее. Он собирается бросить ее вместе со всеми другими подыхать в этой вонючей металлической коробке.