Сьюзан Ховач - Грехи отцов. Том 2

Мы ехали молча, но, наконец, полагая, что любой светский вопрос лучше этого путающего молчания, я спросила:

— Тебе нравится жить в Лондоне?

— Не очень.

— Но почему?

— Ведь ты за тридцать тысяч миль отсюда.

Я посмотрела на него, но ни один мускул на его лице не шевельнулся.

— О Боже, Вики, сколько времени прошло с тех пор.

— О Боже, Скотт. Я… О Боже!

— Я сожалею о том, что произошло. Я и не надеюсь на то, что ты меня простила.

— О да, здесь ты прав. Ты пустил в ход все свое обаяние, ты думал, что я брошусь тебе в ноги. Ты эгоист, ты сукин сын, ты…

Он засмеялся.

— Я же только что попросил у тебя прощения!

— Я бы тебе сказала, что ты должен сделать со своим прощением! — воскликнула я. Я подняла лицо к нему, а он нагнулся, попытался меня поцеловать, я увернулась, но в следующий момент он силой обнял меня, и его сухие губы прижались к моим губам. «Роллс-ройс» мчался по направлению к Лондону.

— Ну хорошо, ты, мерзавец, почему же ты мне не звонил?

— Что я мог тебе предложить? Какое имел право снова мучить тебя, когда все проблемы оставались нерешенными?

— Неужели тебе не хотелось…

— Не хотелось! — Да я сотни раз пытался тебе звонить. Но это был тупик. Я чувствовал, что не имею права! Позднее твой отец сказал…

— Если он обманывал тебя, я убью его! Я это сделаю! Мало он лгал тебе и все портил!

Скотт засмеялся.

— Мы не можем винить твоего отца на этот раз. Многие люди, кроме него, говорили мне о том, что у тебя другая жизнь: бизнес, вечеринки, новые друзья, даже…

— Можешь забыть сплетни о Джордане.

— Ну конечно, ведь были и другие. Я все понимаю.

— Нет.

— Нет?

— Нет, я устала от бессмысленного секса, я не хотела никого кроме тебя! О Боже! Но почему я тебе все это говорю? Какая ужасная глупость! Но я не могла забыть тебя!

— Вики… Не надо на себя наговаривать.

— У меня нет выбора. Мне кажется, я совершенно не могу на тебя сердиться. Тем хуже для меня.

— Ш-ш-ш.

Он снова начал меня целовать.

— Все будет хорошо. Это дело нескольких месяцев, скоро я вернусь в Нью-Йорк и тогда…

— «Савой», сэр, — сказал шофер, открывая дверь.

Мы еще раз поцеловались. Скотт последовал за мной в отель.

— Ладно, я была с тобой достаточно откровенна, даже слишком откровенна. Теперь мне бы хотелось, чтобы ты рассказал мне о том, как жил эти годы.

Скотт улыбнулся. Мы лежали в постели и пили шампанское, которое нашлось в холодильнике, в гостиной моего номера. Для Скотта, живущего по европейскому времени, было уже 2 часа, для меня же только 9 часов вечера, и я чувствовала себя весьма бодро.

Я взглянула на него. Неяркий свет лампы на ночном столике освещал неприбранную кровать; верхняя простыня, смятая и перекрученная, обернулась вокруг моей ноги, затем обмоталась вокруг его бедер и конец ее лежал на моем животе. Мои груди приняли нежно-розовый оттенок, как будто недавнее непривычное событие ввело их в смущение; потянув на себя простыню, чтобы скрыть их странный цвет, я сдернула с бедер Скотта покров и мне бросилась в глаза стройность его тела.

— Ну хорошо, — сказала я, — теперь расскажи мне о целой череде своих любовных побед. — Я улыбнулась, чтобы показать, что меня это не очень волнует. Но мы оба знали, как это важно для нас обоих. Я знала, что у него была другая женщина, и меня мучила ревность. Я не могла представить его с кем-то другим. Но я бы не вынесла его лжи. — Я хочу знать правду. Ты обязан мне все рассказать.

— Конечно. — Он взял мою руку и нежно провел по ней указательным пальцем. — Я чувствовал себя ужасно, когда приехал в Англию. Я надеялся, что вскоре твое место займет какая-нибудь женщина. У меня был роман с библиотекаршей. Она была приятной женщиной, и мне нравилось общаться с ней. Мы прожили шесть недель, затем она ушла.

Я ждала объяснений, но Скотт молчал. Тогда я осторожно спросила:

— Она нашла другого?

— Нет, она ушла из-за того, что я много пил. Вскоре я снял большой дом и вынужден был нанять слуг. Это помогло мне держать себя постоянно в форме, и я перестал пить.

— Наверное, были и другие женщины?

— О нет, больше мне не хотелось рисковать. Я испробовал снова прежнюю манеру одноразовых встреч, но она мне тоже не помогла. Я был слишком испуган, что мои старые проблемы вернутся снова, и вскоре обнаружил, что не могу иметь дело с женщиной, пока не напьюсь как следует — еще один способ навлечь на себя несчастье, как выяснилось. Итак, я знал, что должен контролировать свою склонность к спиртному, так что я подумал, зачем связываться с женщинами, зачем навлекать на себя неприятности, зачем стремиться расслабиться с помощью секса, когда результат далек от успеха? — Он усмехнулся, издеваясь над своим положением, как будто это осталось в прошлом. Его глаза горели от боли.

— В конце концов, — сказал он, отвернувшись от меня и поставив бокал на тумбочку, — победило здоровье, восторжествовал здравый смысл, и моя увлекательная личная жизнь пришла к своему бесславному концу. Без сомнения, ты сейчас думаешь, что я получил то, что заслужил, после того как обращался с тобой в Нью-Йорке. Это, конечно, мое мнение, и ты можешь его разделить со мной.

Я положила свою руку на его, он выключил свет, так, чтобы больше не надо было прятать от меня свое лицо. Мы некоторое время лежали рядом в темноте.

Наконец он сказал:

— Я думаю, что все-таки я выживу. Я не знаю, как мне удалось жить все эти годы без тебя. Я часто думаю, что не смогу дальше жить так.

Я нежно приложила палец к его губам. Затем я поцеловала его. Позже я сказала:

— Я бы приехала к тебе в Лондон. Я бы все сделала. Если бы только…

— Нет, — сказал он. — Никаких «если». Если бы ты приехала жить в Лондон, это решило бы некоторые проблемы, но создало бы массу других. В конце концов жизнь стала бы невыносимой. Неужели ты думаешь, что я не рассматривал разные варианты? Ты думаешь, я не проигрывал всю нашу ситуацию снова и снова? Единственное разумное решение, которое я мог тогда принять, было — выжить как-нибудь в Лондоне одному и молиться о чуде, которое поможет оставить тебя в покое и ждать, пока ты сама не захочешь меня увидеть.

Скотт снова включил свет и с трудом допил бокал шампанского.

— Странно, — сказал он, глядя на бокал. — Я не слишком-то люблю спиртное. Я пью виски, потому что его не хочется больше двух порций, и не обращаю внимание на вкус. Вот что я люблю, так это водку. Ее можно так приправить, что никогда не догадаешься, что пьешь спиртное… но иногда это является большим неудобством. Когда я служил на флоте, я раз или два попадал из-за этого в переделку, потому что… но это прошлое давно уже не имеет значения. Тем более я снова контролирую свое пристрастие к спиртному. Но довольно об этом. Давай поговорим о чем-нибудь более приятном. — Он стал перебирать мои волосы.