Мариус Габриэль - Седьмая луна

– Такое бывает только в сказках, – грустно улыбнулась Фрэнсин.

– Мне не следовало говорить вам все это в Нью-Йорке, – признала она и нежно коснулась руки Фрэнсин.

Сегодня она показалась ей не такой уж страшной, жестокой и непримиримой, как некоторое время назад.

– Сначала я подумала, что вы обо всем рассказали агентам ЦРУ, и они хотят поймать меня и убить. Именно поэтому я хотела убежать от вас. Да еще эта болезнь, будь она неладна. Сейчас я понимаю, что тогда у меня начались галлюцинации и я не отдавала себе отчета в происходящем.

– Сакура, тебе не нужно извиняться передо мной.

– А еще…

– Что еще?

Сакура понуро опустила голову:

– Мне было очень больно и обидно.

– Мне тоже.

Фрэнсин подошла к ней и неожиданно для себя поцеловала в макушку, после чего быстро вышла в другую комнату, чтобы Сакура не видела ее слез.

Встречать Клайва в аэропорт Фрэнсин поехала одна. Самолет опаздывал, и она в ожидании невольно вспомнила их последнюю встречу в Сараваке. Вспомнила она и слова Анны о том, что после той массовой резни никого в живых не осталось. С тех пор Фрэнсин немного успокоилась, смирилась с мыслью, что дочь погибла, и наконец-то обрела некое подобие внутреннего покоя. А Клайв, в чем она нисколько не сомневалась, не поверил никому и до сих пор надеялся на чудо. Именно поэтому он так разволновался и немедленно вылетел в Гонконг. Может быть, он прав, а она ошибалась? Может быть, она снова оказалась на таком разломе своей жизни, после которого о нормальном существовании можно только мечтать?

Самолет, приземлился, и через минуту она увидела высокую худощавую фигуру Клайва, торопливо шагавшего к зданию аэропорта. Он резко выделялся на фоне низкорослых пассажиров азиатского происхождения. Фрэнсин радостно помахала ему рукой:

– Клайв!

Он увидел ее и быстро направился к ней. Фрэнсин успела заметить, что он почти не изменился, лишь несколько глубоких морщин прочертили его лоб да появились седые волосы. Он остановился в шаге от нее, словно натолкнулся на невидимки барьер.

– Привет, Клайв.

– Фрэнсин, дорогая, как я соскучился по тебе! – Он подался вперед, но так и не смог перешагнуть тот барьер, который она воздвигла между ними.

Фрэнсин схватила его за руку и крепко сжала.

– Клайв, ты совершенно не изменился за эти годы!

– Ты тоже. – Он все-таки нашел в себе сила и, наклонившись, поцеловал ее в щеку.

– Ну ладно, пойдем, – торопливо проговорила она нарочито деловым тоном.

По всему было видно, что она тоже испытывает некоторую неловкость после стольких лет разлуки.

– Я хочу поскорее познакомить тебя с ней.

В такси Клайв подробно рассказывал ей, чем занимался все эти годы.

– Ты прекрасно выглядишь, – наконец заключил он, искоса поглядывая на нее. – Чем ты питаешься? Каким таинственным снадобьем?

– Китайским зеленым чаем, – весело отшутилась она, подумав, что уж его-то время действительно пощадило.

Он был по-прежнему стройным, физически крепким и все таким же худощавым, каким она его запомнила. Австралийский климат, вероятно, пошел ему на пользу. Правда, волосы стали седыми, но при этом даже не поредели, не говоря уже о лысине.

– Я очень рада, Клайв, что ты нашел для меня время. Без тебя мне очень трудно разгадать эту головоломку.

– У меня не было выбора, – смущенно улыбнулся он. – Сакура знает обо мне что-нибудь?

– Да, я объяснила ей, но без подробностей.

– Зря ты это сделала, – нахмурился он.

– Почему?

– Это даст ей шанс хорошенько подготовиться к встрече.

– Она не актриса, Клайв.

– Разумеется, – усмехнулся он.

– Клайв, ты еще не видел ее, а уже в чем-то подозреваешь.

– Фрэнсин, давай с самого начала выясним одну деталь, – хитро ухмыльнулся он. – Я приехал сюда спасать тебя, а не Сакуру.

– Спасать? – недоуменно переспросила она. – От кого?

– Не от кого, а от чего, – поправил ее Клайв; – От чар полнолунного сумасшествия.

– Меня не надо спасать, Клайв, – буркнула Фрэнсин. – Если ты прилетел сюда в качестве сказочного рыцаря в белом плаще, то можешь сразу возвращаться обратно.

– Что?

– Если ты хочешь помочь мне – помогай, но только не надо толкать меня в спину и упрекать бог знает в чем. Мне и без того тошно.

Он поднял руки и засмеялся:

– Ну ладно, ладно, успокойся.

– Я успокоюсь, если мы договоримся с тобой о главном.

– Да, все, договорились. А теперь расскажи мне о ней.

Она призадумалась на мгновение, а потом начала свой рассказ.

– Вся беда в том, что она серьезно больна, и эта болезнь и подтачивала ее здоровье годами. К тому же она вся в бинтах после нападения бандитов. Вместе с тем она достаточно сильна, предельно собранна и вполне владеет собой. Но самое главное – она какая-то не совсем обычная, что ли.

Клайв пристально посмотрел на нее:

– Необычная потому, что ты уже привязалась к ней, или потому, что выглядит необычной?

– В ней есть что-то необычное, причем исходящее изнутри. Клайв, мне трудно объяснить, но это действительно так. Ты скоро сам увидишь.

– Она умело втирается в доверие, я правильно тебя понял?

– Нет, ничего подобного! Напротив, она настроена весьма агрессивно и не старается понравиться или втереться в доверие. У нее была нелегкая жизнь, и она возлагает всю вину на меня.

Клайв удивленно вскинул бровь:

– Правда? Интересно. Теперь мне понятна ее агрессивность.

– Клайв, она с самого начала была очень враждебна ко мне и только сейчас стала постепенно открываться. А те истории, которые она рассказала нам в последнее время, просто сводят с ума. Я даже представить себе не могу, как все это можно выдержать и остаться человеком.

– Истории? О своей несчастной жизни?

– Да, очень несчастной, просто ужасной.

– Понятно. Но меня интересует одна вещь. Чего от нее хотел этот японский офицер?

– Если верить ей на слово, то он просто любил детей.

– Каким образом?

Фрэнсин пропустила мимо ушей его ехидный вопрос.

– По ее словам, ничего особенного он для нее не сделал. Но он воспитывал ее, обучал восточным традициям и учил жить. Он собирал всех умных детей, а ее ценил больше всех и возлагал на нее большие надежды. А она помогла ему совершить ритуальное самоубийство перед казнью.

– Это действительно драматическая история, – согласился с ней Клайв. – Причем настолько, что ее можно показывать по телевизору в программах для домохозяек.

– Если ты услышишь ее рассказ, то тебе так не покажется.

– А что, по ее словам, с ней случилось после смерти Узды?

– Она работала служанкой, мыла посуду, стирала чужое белье, недолго училась в школе, но после смерти учителя его родственники стали постепенно тяготиться ее присутствием, и в конце концов она уехала из Японии. После этого она работала в Сингапуре, Макао, Бангкоке, Вьентьяне и еще бог знает где. Я думаю, что она даже не может вспомнить все места, где ей приходилось жить или работать.