Стелла Камерон - Простые радости

– Да, – мягко сказала Ванесса, пристально глядя на Джеффри. – Что-нибудь еще?

– Да, – продолжал Паркер, и было очевидно, что ему довольно трудно выполнять все желания Элен. Он устал и говорил с большим трудом. – Я сказал Роману, что желаю взять отсюда все, что мне хочется. Я сказал, мне плевать на тех, кто мне этого не позволит.

Ванесса задержала дыхание:

– Что именно ты сказал Роману?

– Что если это чертово заведение будет принадлежать мне, я закрою его. Я расскажу всему миру, что происходит в вашем маленьком клубе.

– И сам себя погубишь? – мягко спросила Ванесса. Паркер был опасен. Он поставлял клубу большое количество кока-колы и начал экспериментировать с героином. Для него люди ничего не значили. Все, что он хотел, – это постоянно демонстрировать свое превосходство над окружающими. – Так Тони Эвардс? Да?

– Нет, – он широко раскрыл глаза, – мне нужна Шэрон Стоун. Час наедине с Шэрон Стоун…

Роман наблюдал, как Феникс перемещалась по своей квартире. Ему с большим трудом удалось уговорить ее держаться подальше от клуба. После того как они рассказали историю Руперта Сакстона в полиции, где их заверили, что сделают все возможное для его поимки, Феникс решилась пойти на прямую конфронтацию с Ванессой и Джеффри.

Чем дольше Феникс думала о смерти Эйприл, тем больше она убеждалась, что это дело рук кого-то из Пикового Клуба, и тем больше ей хотелось рискнуть узнать, кто же это.

Она переставила белые маргаритки в вазе «всех надежд». Она уже несколько раз дотрагивалась до этих цветов, сорванных в саду Розы утром этого дня.

– Уже поздно, – сказал Роман. Он откинулся на спинку дивана. – Ты, должно быть, очень устала. Подойди, присядь со мной.

– Я должна расставить цветы.

– Ты их уже расставила. После того как их срезала. И с того времени, как я приехал, ты проделала это раз сто. Они и так прекрасны.

Она не могла оторваться от вазы.

– Мечты, – пробормотала она. – У нее их столько было! Ни одна из них не сбылась. Если бы я знала, где она похоронена, я бы отнесла туда эти цветы. А ты знаешь, где ее могила?

Именно так она пыталась выудить из него оставшуюся известную ему правду об Эйприл. Но подобные вопросы не помогали ей.

– Я не знаю, – ответил он. Он вообще не хотел думать об этом.

– Почему ты не хочешь сказать мне, что произошло?

– Думал, мы договорились, что я расскажу тебе, когда придет время.

– А когда это будет? Мне приходят в голову самые невероятные истории. Я уже больше просто не могу. Это была авария? Была ли она… – Эти слова она произнесла почти что шепотом – Они ее убили?

Скажи он ей правду, где гарантия, что она не совершит что-либо безрассудное и… опасное.

– Я был с ней. Она умерла с миром в душе.

– Черт возьми, меня это не устраивает.

– Уже очень поздно, Феникс.

Она протерла вазу.

– Когда придет Насти?

Другими словами, она хотела, чтобы Роман ушел и она смогла бы выбраться из своей квартиры незамеченной.

– Я не знаю. Он с Розой.

Она посмотрела на часы:

– В это время? Роза обычно ложится рано.

– Скорей всего Роза не устает, когда с ней беседует Насти.

– Надеюсь, ей не станет плохо. Он скоро уйдет, да? Роман взглянул на Феникс:

– Насти тоже нравится Роза. Он должен убедиться, что с ней все в порядке. Он собирается отыскать почтовые открытки. Мы не думаем, что их забрали.

– Тебе кажется, Роза солгала?

– А тебе?

– Возможно. Я теперь не уверена ни в чем.

Роман осознавал, кем для него теперь стала Феникс. Он хотел ее и хотел, чтобы она была в безопасности, вдали от Паст-Пик.

– Ты еще не передумала?

Феникс обернулась к нему. Она уже задернула на ночь шторы, но через тонкую ткань проникал лунный свет и освещал ее волосы:

– Передумала?

Ему ужасно захотелось прижать ее, уложить в постель и разбить это отчуждение.

– О нас. Мы ведь договорились, ты помнишь?

Через секунду она сказала:

– Да, я помню. Но я не передумала. Я хочу быть счастливой. Хочу, чтобы весь мир знал, как я счастлива. Больше всего на свете я хочу быть твоей женой и мамой Джуниор.

Роман улыбнулся и протянул ей руку, но ему все еще было как-то не по себе.

– Давай немного поговорим о нашем браке.

Он не сказал ей всего. Его слова могут опустошить ее, но, несомненно, она будет счастлива узнать, что часть Эйприл останется с ней.

Феникс достала из вазы зеленый камень и подошла к Роману. Вместо того чтобы взять его руку, она села на пол у его ног и положила голову к нему на колени.

– Его мне дала Илона, – сказала она. – Перидот.

– Под цвет твоих глаз.

Она взглянула на него:

– Мне кажется, что ты грубый и жесткий. А не нежный и романтичный.

– Я грубый и жесткий, – он оскалил зубы. – Я просто зверь.

Феникс не улыбнулась.

– Ты сложный. Вокруг нас все сложно, ведь правда?

– Да.

– Мне грустно, но я пытаюсь взять себя в руки. – Не отводя от него взгляда, она начала массировать его ноги. – Мы как бы бросаем всем вызов. Такое количество сохраненной сексуальной энергии.

Он весь напрягся:

– Меня это делает счастливым.

– Мне не следует думать о сексе, да?

– Ты ждешь, что я отвечу «нет».

Она отложила камень в сторону и обвила руками его колени:

– Ты уверен, что ничего сегодня не обнаружил в клубе?

– Ничего. – Сконцентрироваться сейчас было нелегко. – Паркер Нэш – один из избранных клиентов – проболтался, что ничего не имеет со своих денег и подумывает, что предпринять, если так будет продолжаться.

– Я его не знаю.

– Я не хочу, чтобы ты его знала. – Он хотел, чтобы она разделась. Хотел, чтобы они оба были обнажены.

Приподнявшись на коленях, она обняла его и прильнула к его губам.

– Знаешь ли, я много читала.

Роман удивленно поднял брови:

– Что ты имеешь в виду?

Она еще теснее прижалась к нему и начала водить кончиком языка по его верхней губе.

Роман закрыл глаза и погрузился в этот ее поцелуй, медленный, манящий, многообещающий. Он сознательно не предпринимал никаких действий.

– Я много прочла о том, что нравится мужчинам, – пробормотала она.

– Разным мужчинам разное и нравится, – заметил он.

– Тебе нравится… – Она спрятала лицо у него на груди. Ему хотелось что-то сделать с давлением плоти, которое все нарастало и нарастало.

– Мне нравится что? – Его живот, казалось, разрывается на части.

– Я не могу это произнести вслух.

Ему было приятно его теперешнее ощущение.

– Уверен, что можешь. Я хочу, чтобы ты сказала.

– Я неестественна?

Он умирал – и очень быстро.

– Неестественна, это как?

– Ну тем, что зациклилась на сексе. Он сглотнул: