Джина Грэй - Возвращение домой

— Со мной все в порядке.

— Нет, не все в порядке. У тебя был ужасный день и…

— Я сказала: со мной все в порядке.

Повисло молчание.

— Сара, что-то случилось? Кроме того, что в лаборатории? После отъезда из больницы ты держишься очень холодно.

Она повернулась к нему. Он стоял на другой стороне комнаты, настороженно наблюдая за ней. Человек, которого она любила, с которым занималась любовью, это он пытался убить ее?

Саре показалось, сейчас она упадет и рассыплется на миллион кусков. Она любила Рурка. Но и боялась его. Больше всего на свете ей хотелось верить ему. Ей просто необходимо доверять Рурку, но ведь он ей солгал!

Ей хотелось завопить. Крикнуть, что она знает — он не был сегодня в Далласе. Но Сара не осмелилась высказать подозрения. Однако есть возможность припереть его к стенке по-другому.

— Почему ты женился на мне, Рурк?

Вопрос удивил его.

— Ну, ты как-то неожиданно… А почему ты спрашиваешь? Ты же знаешь почему, отчасти, во всяком случае…

— По крайней мере ты признаешь существование другой причины. Уже кое-что.

— О чем ты, Сара?

— Прежде чем мы поженились, я спрашивала тебя, входило ли в твои планы занять место Эвелин, и ты отрицал. Однако мне сказали, что это неправда. Я сперва не верила, а теперь начинаю об этом размышлять.

— А, понятно. Кого из Кэтчемов ты выслушала на этот раз?

— А это важно?

— В общем, нет. Ответ на твой вопрос тот же, который я тебе уже давал: юридически я не имел права.

— Но значит, ты хотел, чтобы компания пошла на распродажу?

— Да, — ответил Рурк без колебаний, наблюдая за ней, напряженный и настороженный, как болотная рысь.

— Я думаю, ты планировал купить акции, они дали бы тебе возможность пройти в правление и дальше — в президентское кресло.

— Все верно.

— Но тогда позволь мне вернуться к первоначальному вопросу. Почему ты женился на мне, Рурк?

Несколько секунд он просто моргал.

— Потому что я хотел тебя, — ответил он наконец.

— Ты хотел меня… или хотел «Эв косметикс»?

— А должно быть обязательно только одно или другое?

— Нет, думаю, нет. Но тогда вопрос заключается в следующем… Чего из этих двух ты хотел больше?

Рурк не двигался, но уголок его рта дергался.

— Мне кажется, ты не поверишь, если я скажу, что люблю тебя.

Все внутри Сары разрывалось, когда она смотрела на Рурка. Сердце сжало тисками, ей хотелось сказать: «Да, я верю тебе», броситься в его объятия, ей так нужно было верить ему, но она не могла. Инстинкт самосохранения, выработавшийся годами обид и разочарований, был слишком силен.

— Мне и в самом деле трудно поверить.

Заставив себя пройти мимо него, она направилась к двери с высоко поднятой головой и бьющимся сердцем.

— Куда ты?

Уже переступив порог, Сара обернулась.

— В данных обстоятельствах, я думаю, мне лучше вернуться в свою квартиру на противоположной стороне коридора.

Глава 28

Китти, задыхаясь, торопливо поднималась по лестнице к своей квартире. Ну надо же, забыла свое лекарство от аллергии. Премьера пьесы должна была состояться через четыре дня, а у нее еще сотня дел. Все надо успеть закончить, и совершенно нет времени бегать домой среди дня.

Она вошла, направилась в ванную, поглощенная собственными мыслями, одолела почти полпути, когда услышала какие-то звуки.

Резко остановившись посреди комнаты, Китти замерла, прислушиваясь. Звуки доносились из спальни. Первая мысль — вор. Она так испугалась, что не могла шевельнуться. Потом до нее стало доходить, что это.

Одну руку Китти прижала к губам, другую — к животу. Нет. Нет. Не может быть.

Но ошибиться невозможно. Эти тихие стоны… Она сделала шаг в сторону спальни, потом другой, с каждым разом все быстрее, отчаяние нарастало. Потом Китти побежала.

Она ворвалась в спальню, но, сделав три шага, резко остановилась и уставилась на обнаженную пару в постели.

Боль была нестерпимой. Как будто у нее из груди вырвали сердце. Майлз распростерся на спине, держа Дарлу Холт за бедра. Молодая актриса, опершись о его грудь, откинув голову назад и закрыв глаза, двигалась вверх-вниз. Майлз сладострастно смотрел на ее подпрыгивающие груди. Каждое движение сопровождалось вздохами и стонами.

— О Боже, — прошептала Китти, отступая назад. — О Боже…

Дарла вскрикнула, Майлз резко повернул голову.

— Китти!

— Ты… Я… — Китти качала головой из стороны в сторону, из горла вырывались сдавленные звуки.

Майлз снял с себя Дарлу, отодвинул ее и выбрался из постели.

— Китти, дорогая, слушай, не расстраивайся. Это не то, что ты думаешь.

Она смотрела на него, не веря собственным ушам.

— Не то, что я думаю? Что — не то, что я думаю? А что же это, если не то, что я думаю? — Внутри все сдавило. — Ты лжец. Ты изменник! Ублюдок…

— Ну слушай, милая моя, не надо истерик. Очень глупо. — Он подошел к ней голый, с печальным лицом, как нашкодивший ребенок, застигнутый на месте преступления за банкой джема. — Давай обсудим цивилизованно, а? Это ничего не значит. Это просто секс. Ну, нашло, знаешь, как это бывает… Китти, подожди! — крикнул он, но она уже была за дверью.

Рыдая, ничего не видя перед собой, бросилась через гостиную — слезы застилали глаза, рывком открыла дверь, выбежала на улицу. Но что-то остановило ее. В последнюю секунду. Она вскинула голову, набрала воздуха, по щекам катились слезы. Нет. Нет. Она не должна убегать и зализывать раны. В этот раз — нет. Всю свою жизнь она съеживалась, устранялась, опасаясь конфликтов и ссор. Она была мягкой, нежной Китти, покорно уступающей место всем, позволяя перешагивать через себя. Особенно Майлзу. Но хватит, по крайней мере это ее квартира. Если кто и должен уйти из нее, так это Майлз.

Набрав воздуха, Китти вытерла мокрые щеки и вернулась. Из спальни доносился возбужденный шепот. Она ходила взад-вперед. Боль была ужасная, но никогда Китти не испытывала такого бешенства. Она ведь любила его, черт побери. И доверяла ему. И все делала для него. Даже то, чего не хотела. Даже то, из-за чего ее мучило чувство вины, как, например, в последний раз, когда она взяла деньги под будущее наследство. А он ее предал.

Год назад, даже несколько месяцев назад Китти убило бы такое предательство. Но по мере того как пьеса обретала форму, сама она начинала верить в свои способности, в свою личную значимость. К черту! Она заслуживает лучшего отношения, тем более со стороны человека, заявлявшего о своей любви к ней.

— Китти, милая, — Майлз вышел из спальни. Босой, с обнаженной грудью, растрепанные волосы торчали во все стороны, но джинсы он успел натянуть и торопливо застегивал их. — Ну ладно, дорогая, нет никакой необходимости волноваться. Ничего серьезного. То, что ты видела, к нам с тобой не имеет никакого отношения. Ты же знаешь, я люблю тебя.