Столкновение - Бал Хабра
— Рассказывая тебе о своих родителях, я впервые за много лет заговорил о них.
Я колеблюсь.
— Почему?
— Я боялся испытать те эмоции, которые меня охватят, если я это сделаю. Но с тобой это выглядело почти терапевтически, как будто мне не нужно нести этот груз в одиночку. Я могу поделиться своими воспоминаниями, чтобы не было ощущения, что моих родителей больше нет.
— Потому что они не ушли, Эйден. Твои воспоминания сохраняют их жизнь, и когда ты делишься ими со мной, я хочу, чтобы они сохранились и для тебя.
Его яркая улыбка расплывается.
— Разве ты не видишь, как мне повезло, что у меня есть ты?
В моей груди вспыхивает фейерверк. Когда он так смотрит на меня, я забываю обо всех своих проблемах, и мне хочется увидеть себя его глазами. Тогда, возможно, я смогла бы стать той самой версией себя.
Он берет меня за руку.
— Как бы я ни любил твое тело, твой ум превосходит все. Я не могу понять, как такой потрясающий человек может быть связан в одно человеческое существо. Ты делаешь все намного ярче, Саммер, и меня сводит с ума, что ты этого не видишь.
Я опускаю взгляд на наши переплетенные руки.
— Ты говоришь так, будто я идеальна.
— Для меня ты идеальна. Ты красивая, сильная, добрая и настолько заслуживаешь любви, что я надеюсь, что смогу доказать тебе это в этой жизни. Потому что для меня ты просто идеальна.
Каждое его слово — это то, что я хочу сказать ему в ответ. От его совершенства я снова и снова теряю дар речи. Это чувство настолько сильно, что тяготит меня.
— Как ты можешь быть так в этом уверен? — моя грудь наполняется сырыми эмоциями, которые царапают мне горло.
— Потому что я люблю тебя, — говорит он, и я замираю. — Любой бы это понял. Им достаточно одного взгляда на меня, когда ты входишь в комнату, чтобы понять это. Я люблю тебя, Саммер, — его большой палец гладит мою щеку, и когда он прикасается ко мне, я чувствую себя как один из тех лавовых тортов, из центра которых сочится теплый шоколад. — Я хочу делать все с тобой, и я хочу, чтобы ты делала все со мной.
Я смаргиваю слезы.
— Звучит по-собственнически.
— Так и есть, — он берет меня за куртку и приникает к моим губам. — Ты и я, Престон. Только так я хочу.
Вот что раскалывает центр моей груди и позволяет реке теплого меда течь сквозь нее. Этот чертов парень. Он до смешного привлекателен и мил. У меня не было ни единого шанса.
45 | САММЕР
Как правило, поход в клуб в четверг не является для меня способом жалости к себе, но тут такое дело.
Наверное, мне следует просто пойти в библиотеку и готовиться к предстоящим экзаменам, но чтение всего, что связано с психологией, выбивает меня из колеи. Не помогает и то, что я не могу найти свой студенческий билет. Без него я не могу попасть ни в одну из комнат для индивидуальных занятий. Так что, по логике вещей, придется идти в клуб.
Амара смотрит на меня широко раскрытыми глазами, когда я показываю ей свой наряд. Черное, короткое и шелковистое. Идеальное сочетание для моего нового бесшабашного образа.
На ее лице появляется настороженный взгляд.
— Что случилось?
— Разве для того, чтобы мне было весело, что-то должно быть не так?
— Саммер, последний раз ты веселилась на втором курсе, когда мы пошли на вечеринку в братство, и ты играла в "Эрудит" с новичками. Так что да, что-то должно было случиться.
Она права. Действительно, кое-что произошло. Момент, которого я ждала все эти годы, появился в моем почтовом ящике сегодня утром, и с тех пор я отрицаю это.
— Я не поступила.
Слова проскользнули так быстро, что Амара дернулась, как будто я дала ей пощечину.
— Как? Ты, наверное, неправильно прочитала, — она выхватывает у меня из рук телефон и открывает приложение электронной почты.
— Нет. Меня включили в список ожидания. Думаю, Донни даже не нужно было соревноваться со мной за кооперацию, — говорю я с горьким смехом.
Наш план по отчислению Лэнгстон не сработал. Декан все еще в отпуске, и хотя через студентов до нас доходят слухи, никто из авторитетных лиц ничего не предпринимает. Это сводит с ума и заставляет меня просыпаться от беспокойства посреди ночи. Это становится все хуже, потому что каждый раз, когда в нашу входную дверь стучат, я ожидаю, что это полиция, которая придет арестовать меня за кражу со взломом. Поэтому большую часть дня я провожу в доме Эйдена.
Амара пролистывает засахаренный отказ.
— Ты сказала, что доктору Мюллеру понравился твой отчет. Этого не может быть.
— Да, но он не мой руководитель, и не он занимается приемом.
— Но ты не можешь ждать, значит, у тебя нет другого выбора, кроме как взять промежуточный год.
Я сглотнула.
— Я знаю. Вот почему я согласилась на резерв.
Вздох, который она делает, немного драматичен.
— Ты уезжаешь из Далтона? Ты мечтала об этой программе в течение многих лет. Твоя мама сказала, что тебе было восемь лет, когда ты решила, что будешь учиться в этой школе или вообще ни в какой. Честно говоря, я была удивлена, что у тебя в шкафу нет святыни сэра Дэвиса Далтона.
— Это было бы чересчур.
— Не для девушки, которая получила диплом за два года. Ты целеустремленная, Сам. Ты не позволяешь ничему встать на пути к твоей мечте. Тем более, какому-то ужасно неправильному решению.
— У меня нет выбора, — слезы застилают мне глаза. — Может, не будем говорить об этом сегодня?
Амара крепко обнимает меня.
— Если тебе понадобится, чтобы я разрушила жизнь Лэнгстон, только скажи, — говорит она.
Я издаю слабый смешок, потому что, хотя она говорит это как шутку, я знаю, что она серьезна.
— Хорошо, а теперь дай мне несколько минут, чтобы соответствовать твоему распутному настроению.
Двадцать минут спустя мы находимся возле клуба Хартфорд. Очередь длиннее, чем в книжные магазины в сезон учебников.
— Мы здесь замерзнем, — говорю я, стуча зубами.
Амара откидывает волосы, берет меня за руку и ведет нас прямо к началу очереди. Глаза вышибалы падают на ее грудь, затем на мою.
— Это частное мероприятие. Вам нужно приглашение.
— Я вижу, как ты сейчас пялишься на мои два приглашения, здоровяк, — говорит она, и я
