Коварный супруг - Катарина Маура

— Пожалуйста, — умоляет она. — Пожалуйста.

Я стону и целую ее, увеличивая темп, сильнее надавливая на ее клитор, вводя его все глубже, пока ее дыхание не учащается, а ноги не начинают дрожать. — Вот так, детка, — шепчу я ей в губы, не отпуская. — Кончи для своего мужа, Котенок.

Она громко стонет, когда я толкаю ее за край.

— Ксавьер, — умоляет она, и я трахаю ее жесткими, глубокими толчками, мой контроль над собой ослабевает, когда ее кровать ударяется о стену, снова и снова, ее имя звучит на моих губах, когда я глубоко, глубоко кончаю в нее.

— Черт, — стону я, теряя сознание, и падаю на нее сверху, мое тело покрыто потом.

Она обхватывает меня руками и крепко прижимает к себе, а я прижимаюсь губами к ее шее, мое сердце все еще бешено колотится. Мы лежим так дольше, чем я планировал, и ни одна часть меня не готова отпустить ее.

— Ксавьер? — говорит она в конце концов, ее голос звучит сонно. — Это правда, что ты просил у бабушки моей руки?

Я делаю глубокий, спокойный вдох, обдумывая свой ответ, прежде чем остановиться на правде.

— Да.

— Ты жалеешь об этом?

Глава 61

Сиерра

Я смотрю на экран компьютера, не в силах сосредоточиться ни на чем, кроме воспоминаний о прошлых выходных. Ксавьер так и не ответил на мой вопрос, жалеет ли он, что женился на мне, но его прикосновения вернули мне утраченную надежду, и мое сердце начинает бешено колотиться, когда я тянусь к шелковому шарфу на шее.

К тому времени, когда мы сели завтракать с бабушкой, мое лицо было красным, а бедра в синяках и киска болели от бесчисленных прикосновений, и его интенсивность была непревзойденной. Он словно боялся, что больше никогда не сможет прикоснуться ко мне, словно знал, что не должен потакать, и это ясно давало мне понять одну вещь. Он все еще любит меня. Я уже начала задумываться, может, я просто неправильно понимаю, почему он отдаляется от меня, и, возможно, он просто разлюбил меня, но та ночь, которую мы провели вместе, доказала, что я ошибаюсь.

Бабушка взглянула на нас и ухмыльнулась, ее глаза загорелись так, как не загорались уже несколько месяцев. Она поблагодарила нас за то, что мы остались, и сказала, что ей было приятно видеть, как мы счастливы вместе, а мне было интересно, что она видит, а я нет, потому что я уже начала забывать, что значит быть по-настоящему счастливой. Я устала быть единственной, кто все еще хотел, чтобы этот брак сложился, и ждать, что он поставит меня выше своих страхов.

Я вздохнула, доставая телефон и нажимая на текстовые сообщения. Я не разговаривала с ним с прошлых выходных, и каждое мое сообщение оставалось без ответа, каждый звонок игнорировался, и Боже, как это больно. Я почти жалею, что он вообще поцеловал меня в тот вечер, прикоснулся ко мне; так я хотя бы могла надеяться, что ничего не изменится.

Как нам быть дальше? Я думала, что мне просто нужно набраться терпения, что ему нужно исцелить свое тело и разум после того, что произошло. Я знала, что это спровоцировало его, что это напомнило ему о потере Валерии, и я искренне считала, что все, что ему нужно, — это время, но я не уверена, сколько еще сможет выдержать мое сердце.

— Миссис Кингстон?

Я удивленно поднимаю глаза, когда в мой кабинет входит Бекки, на ее обычно ничего не выражающем лице написано беспокойство.

— Что случилось? — спрашиваю я, мгновенно приходя в состояние повышенной готовности. После случившегося Элайджа заставил поменять стекла во всех часто используемых мною объектах недвижимости на такие, которые практически невозможно разрушить, а единственная машина, на которой я езжу, — бронированная, которую мне подарил Ксавьер. Сайлас подарил мне новый браслет, который невозможно снять, и я уверена, что теперь я в максимальной безопасности, но это не значит, что все мои близкие тоже.

— Я... я должна немедленно отвезти вас в больницу, мэм.

Я поспешно поднимаюсь на ноги, мой желудок переворачивается.

— Что случилось? — спрашиваю я, хватая сумку и начиная двигаться на автопилоте, мое тело трясется.

— Это ваша бабушка, — говорит она, ее голос мягкий. — Ее срочно госпитализировали.

Я резко прикусываю губу, пока Бекки выводит меня из здания и усаживает в ожидающую нас машину.

— Мэр Кингстон расчистил для нас дорогу. Мы скоро будем на месте, — говорит мне Бекки, прежде чем закрыть дверь.

Я изо всех сил стараюсь контролировать дыхание и не поддаваться панике, когда звоню Ксавьеру, но после нескольких звонков мой звонок попадает на голосовую почту. Я пытаюсь снова, и снова, и снова, пока не появляется больница, как раз когда мой звонок снова попадает на голосовую почту.

— Пожалуйста, Ксавьер. Пожалуйста, приезжай в больницу. Это бабушка, и ты мне нужен. Я не знаю, что случилось, но мне страшно, Ксав. Я просто чувствую это. Что-то не так, и я... Боже, ты мне очень нужен. Я не могу сделать это одна. Пожалуйста. Пожалуйста.

Я делаю глубокий вдох и заканчиваю разговор, когда Бекки открывает передо мной дверь, а у входа уже ждут несколько телохранителей. Я бы отдала весь мир за то, чтобы рука Ксавьера была сейчас в моей, чтобы слышать его успокаивающий, ободряющий голос, говорящий мне, что все будет хорошо.

Мое сердце замирает, когда я вижу Ареса и Рейвен, стоящих в коридоре перед комнатой, которую выделили бабушке.

— Сиерра, — говорит Арес, его голос срывается, и я замираю на месте, когда он тяжело сглатывает, в его глазах появляются слезы. Я резко прикусываю губу, пуская кровь, и он опускает взгляд, его глаза закрываются. — Ее больше нет.

Я качаю головой, мои ноги теряют силу, и я спотыкаюсь. Рейвен ловит меня и обхватывает руками, крепко прижимая к себе, пока я падаю, и рыдания рвутся из моего горла.

— Мне очень жаль, — шепчет она. — Ее органы начали отказывать, и все произошло так быстро, — говорит она мне сквозь слезы. — Мы тоже не успели приехать вовремя.

Я цепляюсь за свою лучшую подругу, мое сердце разлетается на миллион осколков, когда она осторожно направляет меня в комнату, но я не готова. Я не могу увидеть ее, не могу принять это.

— Я