Почему нет? (СИ) - Хилл Алекс

– Да, классный парнишка, – соглашаюсь, ни капли не покривив душой.

– Я всегда хотела большую семью. Всегда знала, что это именно то, что мне нужно – муж, дети, дом, быт. Хотела устраивать детские праздники, готовить милые завтраки по утрам, читать сказки на ночь… – Ее голос скатывается в сдавленный хрип.

– Ясь, и это все обязательно…

– Не факт, – перебивает она и шумно вздыхает. – Мы с Сережей планировали ребенка, и… и ничего не… я…

Тело немеет, паника окутывает мысли. Крепче прижимаю к груди Ясмину, а она продолжает болезненным шепотом:

– Я год ходила по больницам и врачам, Яр. Сначала просто ничего не получалось, а потом… замершая беременность, больница и… выкидыш. За ним еще один. Мне все твердили, что так бывает. Что я просто не готова. Но я была готова. Понимаешь? Я хотела этого больше, чем что бы то ни было. Ни к чему вообще я в жизни так не готова, как к семье. А теперь посмотри… у всех все складывается. У всех, кроме меня. А ведь Сережу это вообще никогда особо не волновало. Он даже отказался идти сдавать анализы, меня называл помешанной. Говорил: «Всему свое время. Не надо так надрываться». Наверное, он был прав. Дело во мне. Ирочка беременна, а значит, холостыми Сережа не стреляет. Да, всему свое время… и его время наступило только тогда, когда мы разошлись.

– Яся… – растерянно произношу я.

– Не надо. Не успокаивай. Бесплодие мне так и не поставили. Я не больна, разве что на голову временами.

– Все у тебя с головой в порядке. Не наговаривай.

– То есть ты не считаешь меня дурочкой, зацикленной на замужестве и вытекающих?

– С чего бы?

– Таких сейчас не любят. Это уже не в моде.

– По мне, не в моде быть несчастным, обманывая себя тем, что живешь жизнью мечты, когда эта мечта не твоя. У тебя еще все впереди, Ясь. И сказки, и завтраки, и бессонные ночи. Не отказывайся от этого только потому, что один раз не получилось.

– Да, – мягко произносит она, отступая. – Я пытаюсь. Пытаюсь поверить в то, что моя мечта всего лишь немного опаздывает.

– Вот и умница. – Стираю слезы с ее щек, и она улыбается мне через силу. – И мечты никогда не опаздывают. Они приходят вовремя, это мы иной раз слишком торопимся.

В глазах Ясмины мерцает какой-то таинственный свет. Такое чувство, что она не просто смирилась с ситуацией, настигшей ее, а уже почти пережила ее. События болезненны, но оставлены позади. Разрушительны, но только лишь для того, чтобы построить поверх что-то новое.

– Наверное, ты прав, – отвечает она с облегчением и прикрывает глаза, качая головой. – Неприятно, конечно, обо всем этом вспоминать. Прости, что снова…

– Перестань, – обрываю я. – Я же сказал, что ты можешь говорить со мной обо всем.

Ее рука вновь оказывается в моей, и мы продолжаем неспешную прогулку среди высоких деревьев под куполом ночного неба.

– Знаешь, что я поняла, вернувшись сюда?

– Что?

– Мы сами наделяем важностью и смыслом места, людей, слова, сказанные нами или нам. И мы же можем этот смысл стереть, изменить. Обстоятельства, конечно, влияют, но выбор всегда есть. Остаться или уйти. Терпеть или менять. Верить или нет.

– Хороший вывод.

– О-о-о, да. Хвали меня больше, – хихикает она, толкая меня бедром.

– Ты гениальна! Невероятна! – выкрикиваю я, и Ясмина закрывает мне рот ладонью.

– Тише. Орать не обязательно.

– Восхитительна, – шепчу едва слышно и оставляю поцелуй в центре ее ладони.

Яся смущенно улыбается и ведет меня дальше. Выходим на освещенный полуостровок, возвышающийся над темной рекой, и направляемся к кованым перилам.

– А ты, Яр? – спрашивает Ясмина, выглядывая вниз. – Думал о семье, детях?

– Конечно.

– И-и-и? Ты бы этого хотел? Не прямо завтра, но в перспективе.

– Я же уже отвечал, – усмехаюсь, вспоминая завтрак с ее бабушкой.

– И это была правда?

– А зачем мне лгать?

Она молчит, наблюдая за беспокойной водой, и я тоже ничего больше не говорю, любуясь ею. Семья… Такое важное и емкое слово, подразумевающее безусловную любовь, покой, безопасность и принятие. Яся точно знает, что это такое, не понаслышке, и неудивительно, что она так хочет создать свою семью. С тем же теплом, которое дарили ей родители, с тем же светом, который мне посчастливилось наблюдать в глазах ее матери и отца.

– Яр…

– Да?

– Так кто она? Та девушка. Ты так и не рассказал.

Ветер бросает в меня прохладой, собранной с поверхности реки.

– Это Риша? – задает еще один вопрос Ясмина.

– С чего ты взяла?

– Карина сказала, что вы встречались…

– Это было давно. – Ностальгия расползается по груди пощипывающим теплом.

– Значит, это не она? – Яся поворачивается ко мне лицом, и у меня на мгновение перехватывает дыхание. – Не в нее ты влюблен?

– Я-я-я…

– Или все-таки в нее?

– Ясь, это… – Зажмуриваюсь, чтобы собраться с силами. – У нас с Ришей действительно была своя история, но все в прошлом.

– Расскажи. Если, конечно… – смущенно бормочет она. – Если…

– Это было еще в старших классах, – произношу я, ощущая, как под ногами расползается бетонная плитка, превращаясь в зыбучие пески. – Мы дружили, но нравилась она мне куда больше, и я… я сделал то, чем не очень горжусь.

– В каком смысле? – хмурится Ясмина.

– Риша не видела во мне парня, но она мне доверяла. У нее были проблемы с общением, как с девочками, так и с мальчиками, и я… ну-у-у… я воспользовался этой уязвимостью. Убедил Ришу, что стоит начать встречаться со мной. Сказал, что всему научу, буду рядом, буду тем, кто ей нужен. Я верил, что помогаю ей, хотя на самом деле помогал лишь себе. Знал, что не нравлюсь в том самом смысле, и все равно глупо надеялся, что когда-нибудь это изменится. Как ты сама видишь… – В горле разбухает плотный болезненный ком. Неужели я и сейчас все это повторяю? Живу надеждами, играя в иллюзию отношений с Ясминой, где определенность чувств есть только с одной из сторон? – Ничего из этого не вышло.

– Она была твоей первой любовью?

– Наверное… – отвечаю, а разум все больше мутнеет.

– А сейчас? Она ведь со Стасом. Что ты к ней чувствуешь?

– Сейчас я тоже люблю ее, но иначе. Мы только друзья. Исключительно друзья.

– Как это возможно? – с сомнением спрашивает Яся.

– Не скажу, что было легко, но я смирился. Мы были детьми. Неопытными и дурными. Риша дорога мне, как и наша дружба. Это важнее.

Яся поджимает губы и кивает несколько раз, прежде чем произнести с сожалением:

– Печальная история.

– Которая совсем меня не красит, – дополняю я, все больше убеждаясь в повторении своих ошибок.

– Я так не думаю. Ты не сделал ничего плохого. Ты был влюблен и боролся за свои чувства. Так, как умел.

– Пренебрегая ее чувствами.

– Неправда! Иногда мы и сами не знаем, что чувствуем, до поры до времени. Шанс на взаимность был, и нет ничего ужасного в том, что ты его использовал. И раз вы все еще друзья, то… все ведь хорошо?

Натянуто улыбаюсь, не желая с ней спорить, а за ребрами болит все сильнее. Мой шанс на взаимность еще ни разу не сыграл.

Ясмина делает шаг вперед и приподнимает подбородок, касаясь ладонью моей щеки:

– Знаешь, Яр… ты будешь очень хорошим мужем и отцом. Я в этом уверена.

– Почему? – Мой голос вмиг становится глухим, обнажая уязвимость.

– Потому что ты умеешь заботиться, прощать и любить, ничего не требуя взамен. И когда у тебя появится своя семья, ты обязательно узнаешь, каково это, когда точно так же безусловно и искренне тебя любят в ответ.

Грудь и горло немеют, по коже расползается тонкая корка льда. С трудом сглатываю, но так и не могу подобрать слов для достойного ответа. Яся говорит искренне, но она будто проводит новую черту. Самую страшную. Торнадо мыслей раскручивается все сильнее, потому что я уже слышал нечто подобное раньше. И от Риши, и от Саши в те моменты, когда все рушилось.

«Ты хороший, Ярослав. С тобой здорово и комфортно. И ты заслуживаешь любви. Заслуживаешь отношений. Только не от меня. Не со мной».