Месть королевы мафии - Шивон Дэвис

но если бы я подняла слишком много шума, это привлекло бы внимание к моему присутствию. Я нарочно стала драться и кричать, чтобы он накачивал меня наркотиками, — она смотрит в пространство, пока говорит. Я рисую круги на тыльной стороне ее ладони большим пальцем, мне хочется заключить ее в объятия и держать вечно.

Она поворачивает голову, и мертвый взгляд ее глаз пугает меня.

— Так было легче, когда он причинял мне боль. Ему нравилось издеваться.

Я знаю о тех отвратительных вещах, которые мой старший брат вытворял с девушками, потому что ходили слухи о его извращенных сексуальных наклонностях. Она сглатывает, и я беру себя в руки.

— В тот день я была настолько не в себе, что подумала, будто представила себе мальчика с большими зелеными глазами.

— Это был я.

Пустота в ее глазах исчезает, как будто кто-то щелкнул выключателем, сменяясь яростью.

— Ты знал, что я там, и ничего не сделал! — отдергивая руку, она вскакивает, возвышаясь надо мной, источая гнев каждой клеточкой тела. — Ты такой же, как твоя мать и Габриэль! — она начинает расхаживать по комнате, а я боюсь пошевелиться или сказать хоть слово, опасаясь того, что она может сделать. — Они знали, что я была там, внизу, и ничего не предприняли! — кричит она, поднимая бокал и швыряя в стену. При ударе он разбивается вдребезги, рассыпая осколки по деревянному полу. — Я думала, ты другой! Но ты тоже чудовище! — она тянется за чем-то и бросается на меня. Прежде чем я успеваю остановить ее, она поднимает руку к моей голове, и острая боль пронзает мой череп. Меня окутывает тьма.

Глава 38

Массимо

— Он очнулся, — говорит Ренцо, когда я прихожу в себя, привязанный к стулу посреди гостиной. Интересно, когда пришел этот придурок и позвонила ли ему Рина, или он просто появился в подходящий момент. Боль пронзает лоб, и мои веки тяжелеют, но я заставляю себя не закрывать глаза. Моя жена расхаживает по комнате, сжимая и разжимая кулаки, вид у нее испуганный и напряженный.

— Mia amata, — хриплю я, желая, чтобы она посмотрела на меня. — Дай мне объяснить.

Ренцо издает резкий смешок и запрокидывает мою голову назад.

— Слишком поздно, мудак.

Он поднимает сжатый кулак, но Рина бросается вперед и хватает его за руку.

— Нет. Не причиняй ему боль.

Он прищуривается, глядя на нее.

— Какого хрена, Ри-ри?

Я уже говорил, что ненавижу, когда он называет мою жену таким прозвищем? Меня чертовски достало, что он вмешивается в мой брак. Если я выберусь из ситуации живым, я разберусь с этим засранцем раз и навсегда.

— Развяжи меня, — не обращая внимания на Ренцо, я сосредотачиваюсь исключительно на своей жене. Меня бесит, что он здесь, и я боюсь, какую ерунду он ей залечивал, пока я был без сознания. Катарина эмоционально потрясена и не может ясно мыслить, значит, она уязвима, и это не сулит мне ничего хорошего.

— Почему, Массимо? — она лихорадочно ходит взад-вперед. — Почему ты ничего не сделал? Ты хоть представляешь, что твой брат творил, пока ты крепко спал в своей постели?

От ее слов меня будто окатывает ледяной водой.

Она вся дрожит, и с моих губ срывается рычание, когда Ренцо обхватывает ее руками. Она отталкивает его, не глядя, и смотрит на меня с самым измученным выражением на лице.

Прежде чем я успеваю объяснить, она начинает свою историю.

— Я была невинной тринадцатилетней девочкой, которая покупала вечернее платье в тот день, когда он похитил меня. Я ни на что не обращала внимания, потому что мечтала о мальчике, который в тот вечер устраивал вечеринку. Лайонел был моей первой детской влюбленностью, и я так хотела, чтобы он поцеловал меня. Выходя из торгового центра, я витала в облаках и даже не заметила приближения Карло. Следующее, что помню: я нахожусь в кузове фургона с тремя незнакомыми мужчинами, и они связывают мои руки и лодыжки веревкой.

Она опускается на пол и садится передо мной, скрестив ноги. Ее взгляд затуманивается, она погружается в прошлое. Нижняя губа дрожит, когда она говорит.

— На тот момент я никогда даже не целовалась. Папа оберегал меня, и я была совершенно невинна. Карло быстро лишил меня этой невинности. Он раздел меня догола в фургоне на глазах у своих людей, — по ее лицу текут слезы. — Он ржал из-за моего спортивного лифчика и маленькой груди. Засунул в меня свои пальцы, — по ее телу пробегает дрожь, она смотрит в пространство, — и сказал своим людям, чтобы они тоже почувствовали, насколько тугая его маленькая девственница, — она зажмуривает глаза, и ее боль отдается в моей груди. — Он внес меня голой в ваш дом через заднюю дверь. Твоя мать проходила мимо нас по коридору. Она остановилась на секунду, и я закричала, зовя на помощь, потом Карло схватил меня за горло и сжал так сильно, что я не могла дышать.

Ее грудь сотрясается, а по лицу продолжают течь слезы. Слушать ее это — пытка, но я обязан молчать, пока она рассказывает.

— Она видела, как он открыл дверь в подвал и спустил меня вниз. Карло бросил меня в клетку и запер дверь. Было холодно, и я так испугалась, что описалась. Он посмеялся надо мной, выключил весь свет и оставил меня там.

По ее телу пробегает дрожь, но она поднимает руку, чтобы удержать Ренцо на расстоянии, когда тот приближается к ней.

— Тебе не обязательно переживать это снова, Ри-ри, — он присаживается перед ней на корточки. — Ты ему ничего не должна. Просто убей его, и покончим с этим.

— Нет! — она сверлит его острым взглядом. — Нет.

Он разочарованно вздыхает, подходит к окну и смотрит на сад и бассейн.

Я не говорю ей остановиться или еще что-нибудь. Я знаю, что ей нужно выговориться и, хотя это убивает меня изнутри, я не стану ее перебивать. Ей нужно излить душу. Может быть, тогда она будет готова выслушать мои объяснения, и мы сможем попытаться понять, как, черт возьми, нам двигаться дальше.

— Я всю ночь плакала, звала папу, — шепчет она, продолжая рассказ. — Было так холодно, Карло оставил меня сидеть в собственной моче. Я была голодна, замерзла и напугана. Дом ведь такой старый. Трубы гремели, а ветер свистел в вентиляционных отверстиях, издавая жуткий шум. Я кричала от ужаса. Когда он появился на следующее утро, я так охрипла, что едва могла говорить.

Острая боль пронзает мое сердце, и я